Он двигался так стремительно, что в следующее мгновение уже стоял прямо перед ней: жёлто-чёрная голова поднята, пасть чуть приоткрыта. Он смотрел ей прямо в глаза.
Ничто не шевелилось. Мир словно застыл. Всё, о чём Роза только что думала, утратило всякое значение. Зверь заполнил собой её разум и чувства. Были только она и тигр. И больше ничего.
Лапы у него были величиной с её голову, а мощные задние ноги — шире, чем её торс. На клыках блестела слюна, скапливавшаяся на чёрных губах. Пахло от него как от раздевалки после футбольного матча.
Что-то тут было не так. В Европе и вообще в мире за пределами Штатов Роза разбиралась не слишком хорошо, но одно знала точно: тиграм здесь не место. Бродячим собакам — да. Домашним кошкам — да. Но не тиграм.
По его телу пробежала волна. Он пригнулся, готовый к прыжку.
Головокружение вернулось. Даже сильнее, чем тогда, по прилёте в аэропорт. На этот раз рядом не оказалось раскалённой машины, о которую можно было бы опереться, чтобы боль привела её в чувство. Это сон, подумала она. Этого не может быть.
Она качнулась, едва не упала, услышала голос.
Голос Зои.
Откуда-то издалека сестра звала её по имени.
Я здесь, подумала Роза.
Здесь. С тигром.
Но в следующий миг зрение прояснилось, и она осталась одна. То, что стояло перед ней, исчезло. С нижних ветвей медленно опустилось несколько оливковых листьев. Один мягко лёг ей на руку, но она почти не почувствовала прикосновения.
— Роза?
Она обернулась, всё ещё пытаясь удержать равновесие.
— Я тебя повсюду искала, — сказала сестра. — Ты что здесь делаешь?
Ни слова, приказала себе Роза. Ни слова о тигре. Иначе они решат, что ты окончательно спятила, как все и говорят, и сразу же отправят тебя обратно в Нью-Йорк.
— Чёрт, Роза, ты же не собираешься ехать на похороны в этой футболке?
Чёрные лимузины тянулись один за другим по узкой горной дороге. Роскошные машины ползли по серпантину со скоростью пешехода — так медленно, словно участвовали в каком-то грандиозном публичном зрелище.
Глядя в окно, Роза наблюдала, как бесконечная цепочка автомобилей всё выше ползёт по бурому гребню горы и блестит на фоне густо-синего неба.
— Они съезжаются со всего острова, — сказала Зои.
Она сидела рядом с Флориндой на просторном заднем сиденье лимузина. Роза расположилась напротив них.
— Почему бы им не прилететь на вертолётах?
— Очевидно, мать так и не научила тебя благочестию, — заметила тётя.
— Ну да, мне же предстоит научиться ему у тебя и твоих друзей.
Флоринда и Зои из-за своих огромных солнцезащитных очков посмотрели на Розу. Они походили на пару благочестивых прихожанок. Как никогда прежде, она чувствовала себя чужой, случайно оказавшейся в этой машине посреди древнего, дикого пейзажа. Между двумя женщинами нельзя было не заметить тесной связи. И хотя Зои так сильно напоминала их мать, в этот момент они с Флориндой, обе в чёрном и в одинаковых очках, вполне могли бы сойти за сестёр-близнецов.
Роза видела своё отражение в чёрных линзах сразу в четырёх экземплярах. Её длинные волосы были слишком непокорны для любой щётки. Она повязала их платком, чтобы Зои наконец оставила её в покое и перестала читать лекции о подобающей одежде и уважительном поведении. Уважительном… ещё два года назад Роза не поверила бы, что это слово вообще когда-нибудь сорвётся с губ её сестры.
Водитель — один из деревенских, чья семья поколениями служила Алькантара, — мягко вывел лимузин из очередного поворота. Дженуардо и Castello Carnevare¹ должны были быть уже совсем рядом, но она пока не видела ни того, ни другого. Наверное, они скрывались за одним из голых, выжженных солнцем холмов. Вокруг не было ничего, кроме сухой травы и редкого скота, который всякий раз удивлённо поднимал головы, когда мимо ползла эта колонна машин.
На вершину они выбрались в облаке пыли. Роза пересела на другую сторону сиденья и увидела кладбище. Его окружала стена высотой метра в три, и на крутом подъёме оно возвышалось как угловатая крепость — бело-жёлтая, под цвет просторного пейзажа, который они пересекали последний час. Над верхним краем стены поднимались заострённые крыши бесчисленных семейных склепов, лес каменных крестов и фигур святых. На юге Италии состоятельные семьи строили дорогие часовни как последнее пристанище для своих мёртвых, и здесь такие роскошно украшенные усыпальницы стояли одна рядом с другой.
Тёплый ветер гнул верхушки кипарисов по ту сторону стены. Для сельской местности cimitero² Дженуардо оказалось на удивление большим.
Десять тысяч мёртвых за десять лет, вспомнила Роза. На Сицилии, наверное, хватало больших кладбищ.
Процессия машин ползла дальше. Взгляд Розы скользил по облупленной штукатурке стен. Время от времени в них встречались проломы — ворота, затянутые решётками, сквозь которые было видно дорожки между могилами. Некоторые из более простых надгробий были странно украшены игрушками: выцветшими на солнце куклами, потрёпанными плюшевыми медведями. Кроме кипарисов, деревьев не было. Солнце вытягивало краски и из стен, и из земли.
— Смотри, — сказала Зои.
По ту сторону одной из решёток у могилы стояла фигура, с ног до головы одетая в чёрное, как здесь одевались простые деревенские женщины. Она обеими руками поднимала кувалду и снова обрушивала её на надгробный камень. Один угол плиты уже был отбить, но женщину это не удовлетворяло. Она продолжала колотить, не поднимая головы, пока машины медленно проползали мимо, окутывая её пылью.
Флоринда наклонилась вперёд, чтобы лучше видеть мимо Зои и Розы.
— Я знаю эту женщину, — сказала она.
Роза оторвала взгляд от странного зрелища и посмотрела на тётю.
— Её сын был pentito³, осведомителем, который дал показания обвинению против семей, — сказала Флоринда ровным, без единой эмоции голосом. — Он не прислушался к разумному совету судей. Вместо того чтобы скрыться за границей под новым именем, вернулся навестить мать. Soldati⁴ его клана схватили его в порту Мессины. Потом целую неделю его матери ежедневно доставляли по посылке, и в каждой лежала часть его тела.
Роза снова посмотрела сквозь клубы пыли. Старуха опиралась на рукоять молота. Затем, дрожа, подняла его вновь и нанесла по плите ещё один удар.
— Она вымаливает себе жизнь, — сказала Флоринда. — Хочет показать всем, что отрекается от него, осуждает его предательство по отношению к семьям.
Роза кончиками пальцев коснулась стекла окна.
— Но он рискнул жизнью, лишь бы увидеть её ещё раз.
— Видимо, у неё оказалось больше здравого смысла, чем у него.
Решётчатые ворота остались позади; теперь снова тянулась только высокая стена.
— Это ей поможет? — спросила Роза.
Флоринда пожала плечами.
— Кто-нибудь непременно заметит её жест и одобрит его.
На кладбище их встретила атмосфера открытой враждебности. Дорого одетые мужчины и женщины, длинной вереницей ожидавшие у главного входа в семейный склеп Карневаре, бросали на трёх женщин из Алькантара тяжёлые взгляды.
Телохранители Флоринды, приехавшие на второй машине, остались у ворот кладбища. То же сделали главы десятков семей и их сопровождение. Из уважения к мёртвому кланы воздерживались от слишком явных вспышек чувств и неприкрытых угроз, но многие здесь и не думали скрывать взаимную неприязнь.
На Розу это почти не действовало. Она всё ещё чувствовала себя посторонней, которая просто наблюдает за зоной военных действий, будто всё это не имеет к ней ни малейшего отношения. Конечно, это была всего лишь попытка обмануть саму себя. В тот момент, когда она появилась здесь рядом с Флориндой и Зои, вопрос о том, на чьей она стороне, отпал сам собой. Каждый враждебный взгляд, направленный в сторону Алькантара, касался её ничуть не меньше, чем тёти и сестры.
— Не бойся, — прошептала Флоринда. — Никто здесь не рискнёт нарушить конкордат.
— Что?
— Старое слово, означающее перемирие, — тихо пояснила Зои. — Никто из этих людей не любит Алькантара, но ни один не осмелится действовать против нас.
— Если существует перемирие, — сказала Роза, — то кто следит за тем, чтобы его соблюдали?
Ответить ей не успели, потому что прямо перед ними выросла великолепная погребальная часовня Карневаре. Должно быть, это было одно из самых старых строений на всём кладбище: она была выше остальных и, в отличие от более новых мраморных склепов, сложена из бурого туфа, из которого строили барочные palazzi⁵. По обе стороны от входа вверх до самого массивного фронтона тянулась резьба — звериные фигуры и лица.
У входа стоял Алессандро Карневаре и принимал соболезнования. Чёрный костюм сидел на нём безупречно. Волосы он явно пытался пригладить, но успеха это почти не принесло — они всё равно торчали в разные стороны, не то что у остальных членов его семьи. У тех волосы были зачёсаны назад и намертво уложены гелем.
Последние метров двадцать до часовни продвигались мучительно медленно: толпа почти остановилась. Тёмные, замкнутые лица. Время от времени — неприязненные взгляды в их сторону. Элегантные господа, но среди дорогих дизайнерских костюмов встречались и физиономии, слишком уж бандитские для такой обстановки.
Алессандро пожимал руки всем подряд, часто двумя руками сразу, и это больше походило на какой-то ритуал братства, чем на приём соболезнований.
— Барона очень уважали, — прошептала Зои так тихо, что Роза едва различила слова. — Это его сын. Алессандро Карневаре.
Роза кивнула, будто видела его впервые.
Зои наклонилась ещё ближе.
— Через пару недель он станет преемником отца. Если с ним до тех пор ничего не случится.
— Вот как? — Роза невольно сжала кулак.
— Мужчина рядом с ним, — шепнула Зои, незаметно указывая, — это Чезаре Карневаре, двоюродный брат покойного барона и его consigliere⁶, советник, много лет. Пока Алессандро не достигнет совершеннолетия, именно он ведёт дела.
Роза чуть сощурилась, разглядывая мужчину. Жаркое полуденное солнце дрожащим маревом нависло над всей сценой. В воздухе густо пахло кипарисами и затхлым камнем надгробий.
Чезаре Карневаре был высоким и, безусловно, по-своему привлекательным — вероятно, это вообще можно было сказать о всей семье. На вид лет пятьдесят, хотя Роза не была уверена: даже Алессандро в этом костюме казался старше своих лет. У Чезаре было мощное телосложение, широкие плечи и огромные руки, особенно заметные, когда он принимал соболезнования проходящих мимо. Его пальцы могли бы целиком сомкнуться вокруг чужого кулака.
Роза быстро покосилась на Зои. Та продолжала:
— Потому что все знают: он постарается убрать Алессандро с…
— Тише, — шикнула Флоринда.
Теперь они уже почти подошли настолько близко, что их могли услышать стоявшие у часовни.
Рядом с Чезаре стоял ещё один молодой мужчина, чуть старше Алессандро: спортивный, загорелый, с высветленными прядями в тёмных волосах. На нём были очки без оправы. Роза удивилась, что не заметила его раньше. Он смотрел прямо на неё. Возможно, смотрел уже давно. Так откровенно и беззастенчиво, что внутри у неё всё заледенело. Она разжала кулак — чтобы не поранить себе ладонь, если вдруг придётся защищаться.
— Тано, — шепнула ей Зои. — Сын Чезаре.
Флоринда шагнула первой. Без колебаний, даже не моргнув, она подала руку всем троим мужчинам. Ни Чезаре Карневаре, ни оба молодых человека ничем не выдали своих мыслей. Последовал обмен краткими, уважительными любезностями. На миг тонкие пальцы Флоринды утонули в огромной лапе Чезаре.
Следом подошла Зои. Ей удалось мимолётно улыбнуться Алессандро и Тано, но взглянуть Чезаре в глаза она почти не смогла. Розе показалось, что сестра слишком явно выдаёт своё напряжение. Она надеялась справиться лучше.
Взгляд Тано сквозь стёкла очков она выдержала без труда. Пожала ему руку. Вежливо выразила соболезнования. Не отвела глаз, не сделала ни единого нервного движения. И даже притворяться не пришлось: агрессия была её сильной стороной, а вызов в глазах Тано Карневаре только придавал ей уверенности.
Ну давай. Попробуй, если осмелишься, — говорило её рукопожатие.
И по мелькнувшему в его взгляде удивлению она поняла, что он это считал.
Потом она повернулась к Чезаре — отцу Тано и кузену покойного. Это был куда более опасный человек, в этом не оставалось сомнений даже издали. А вблизи она почти физически чувствовала ауру угрозы, окружавшую consigliere⁶ покойного барона. Выдержав его холодный, расчётливый взгляд, Роза вдруг увидела тётю в новом свете — и за это даже испытала к нему благодарность. Флоринда должна быть по-настоящему несгибаемой женщиной, раз всю жизнь противостояла такому врагу и ни на шаг не отступила.
— Должно быть, вы Роза, — сказал Чезаре Карневаре.
Откуда он знает её имя?
— Добро пожаловать домой.
Голос у него оказался глубоким и приятным — совсем не таким, как она ожидала.
Она молча кивнула и пошла дальше.
Остановилась перед Алессандро.
Протянула руку — и сразу промахнулась, потому что в этот момент смотрела ему в глаза, в эту непостижимую глубоководную зелень, которая в залитом солнцем кладбище, среди сплошного чёрного траура, казалась ещё ярче. Только через короткое, почти неловкое мгновение — будем надеяться, незамеченное остальными, — их руки наконец встретились.
— Мне очень жаль, — сказала она.
Она прикусила нижнюю губу и уже собралась пройти дальше, когда он улыбнулся — улыбнулся ей рядом с могилой собственного отца.
— Я надеялся, что ты придёшь, — тихо сказал он.
¹ Castello Carnevare — итал. «замок Карневаре», родовая резиденция семьи Карневаре.
² Cimitero — итал. «кладбище».
³ Pentito — итал. «раскаявшийся»; информатор/бывший мафиози, сотрудничающий со следствием.
⁴ Soldati — итал. «солдаты»; рядовые бойцы, исполнители в мафиозной иерархии.
⁵ Palazzi — итал. мн. ч. от palazzo; «палаццо», дворцы, городские особняки.
⁶ Consigliere — итал. «советник»; доверенный советник главы мафиозной семьи.