На следующее утро, собираясь в школу, я совершаю ошибку — прошу Райли помочь мне выбрать толстовку.
— Как думаешь? — Я поднимаю синюю, а потом меняю её на зелёную.
— Ещё раз покажи розовую, — говорит она, сидя на моём комоде и склонив голову набок, пока разглядывает варианты.
— Нет никакой розовой. — Я хмурюсь, жалея, что она не может хоть раз отнестись к чему-нибудь серьёзно и перестать превращать всё в игру. — Давай, помогай. Время идёт.
Оказывается, когда Дамен жил в Нью-Йорке, он какое-то время работал моделью. Поэтому его фотография теперь гуляет по киберпространству, только и ожидая, когда кто-нибудь её скачает и выдаст за свою.
И хотя мы передавали телефон друг другу и от души посмеялись над этим странным совпадением, есть одна вещь, которая никак не выходит у меня из головы. Если Дамен только что переехал сюда из Нью-Мексико, а не из Нью-Йорка, разве на той фотографии он не должен выглядеть хоть немного моложе? Потому что я не знаю ни одного человека, который в семнадцать выглядел бы в точности так же, как в четырнадцать или даже пятнадцать. И всё же на миниатюре фотографии на Sidekick Майлза Дамен выглядел точно так же, как сейчас. И в этом просто нет никакого смысла.
Пилот оставил винты вращаться, выбежал из кабины, пригнувшись, и распахнул боковую сдвижную дверь. По пляжу летел песок, волосы девушек плясали на обнажённых плечах.
Роза уже знала, кого сейчас увидит.
Флоринда Алькантара выбралась из вертолёта, пригнулась под оглушительно свистевшей косой винтов и выпрямилась. Следом за ней выпрыгнули двое вооружённых мужчин.
Её звали Иоле Далламано. Говорила она тихо и медленно. Скальпеля в руке Розы, похоже, совсем не боялась.
Ей было пятнадцать, но выглядела она младше, несмотря на тени под печальными глазами. Короткие чёрные волосы ей обрезал один из мужчин, которые регулярно сюда приезжали. В остальном, по её словам, они её не трогали. Каждые несколько месяцев, когда волосы снова отрастали, кто-нибудь из них опять состригал их. Иоле спрашивала, почему они сразу не перережут ей горло, но на этот вопрос ей никогда не отвечали.