Вчера вечером, когда Дамен наконец позвонил (во всяком случае, я предположила, что это он, поскольку на экране высветилось «Скрытый номер»), я не стала отвечать, позволив звонку перейти на голосовую почту. А сегодня утром, собираясь в школу, удалила сообщение, даже не прослушав.
– Тебе что, совсем не любопытно? – спросила Райли, крутясь в моём кресле у письменного стола. Её зачёсанные назад волосы и блестящий чёрный костюм в стиле «Матрицы» слились в одно размытое пятно.
– Неста.
Остальные ещё оставались в кабинете, а Неста почти без единого слова направилась к выходу. Кассиан заметил это и, как последний влюблённый идиот, пошёл следом.
Она остановилась, уже пройдя половину пути до парадного входа. Пока он догонял её, у него появилась возможность как следует рассмотреть Несту, чего он не решался сделать в присутствии остальных. Иллирийские кожаные доспехи сидели на ней свободнее, чем месяц назад, а взгляд казался ещё холоднее.
В Валлахане зима всегда наступала рано. Пока Двор ночи ещё наслаждался осенним теплом, в огромных безжизненных горах, среди которых возвышалась легендарная золотая крепость Трудхейм, уже кружил снег.
Снег был одновременно благословением и проклятием. Он мешал врагам Азриеля разглядеть происходящее вокруг, позволяя ему наблюдать за ними незамеченным. Но и сам Азриель видел не дальше нескольких десятков шагов, а значит, мог не заметить того, кто вздумал бы подкрасться к нему.
Я ненавидела Сторр. Не представляла, как можно ненавидеть место, которое видишь впервые, но стоило мне переместиться на этот омываемый волнами гранитный обломок посреди Северного моря, как его ледяная пустота пробрала меня до костей.
Здесь не росла трава. Даже водоросли не цеплялись за странные валуны почти правильной геометрической формы, разбросанные вдоль берега. Ни деревьев, ни птиц, ни единой чайки в небе. Только солёные брызги, подхваченные пронизывающим ветром, да приземистое круглое здание в центре острова.
Однако пять столетий тренировок приучили его сохранять сосредоточенность. Он умел заглушать крик в голове и не обращать внимания на собственное тело, отчаянно нуждавшееся в тепле. Он пришёл сюда не для того, чтобы жалеть себя. Ему предстояло выполнить задание.
Глубоко под окутанной туманом крепостью его отца находилась маленькая комната, почти не отличавшаяся от тюремной камеры.
Это была его комната, его загон, как любили насмешливо называть её старшие единокровные братья. Лишь раз в день ему позволяли выйти на холодный, сырой воздух, подышать воздухом скалистых, продуваемых ветрами гор, послушать их песню и, если повезёт, ощутить на щеках ласковое прикосновение солнечных лучей.