Роза и Алессандро неторопливо шли рядом по дорожкам между гробницами, стараясь держаться подальше от остальных скорбящих. Большинство из них, ещё раз выразив соболезнования, уже направлялись к выходу с кладбища, где в тени высокого каменного креста был накрыт фуршет, а официанты разносили шампанское на сверкающих серебряных подносах. Священник, возглавлявший похоронную процессию, стоял вместе с главами кланов и с живым интересом участвовал в их разговоре.
Многие провожали Розу и Алессандро взглядами, пока они удалялись от остальных и шли мимо надгробий. Флоринда не сводила с них глаз, и Чезаре тоже то и дело поглядывал в их сторону. Зои стояла одна с бокалом шампанского в тени арки. В тёмных очках невозможно было понять, куда и на кого она смотрит.
— Мы дадим им повод для сплетен, — сказал Алессандро. — Я должен был предупредить, что они начнут болтать.
— Пусть болтают.
— Тебе всё равно?
— А должно быть? — Она сама же ответила на свой вопрос, покачав головой. — Я слишком мало знаю об этом месте, чтобы всерьёз волноваться. Я никого здесь не знаю, так что пусть думают обо мне что угодно.
Это была правда. Остальные её не интересовали. Настороже она была только рядом с ним. Хотя одновременно ей нравился лёгкий привкус риска в этой встрече. В прошлом году, в Нью-Йорке, её водили к психотерапевту, и тот прямо сказал: она живёт в постоянном ожидании опасности и сама же притягивает многие из них, чтобы исключить элемент неожиданности и сохранить контроль. Своей чрезмерной агрессией. Кражами вещей, которые для неё ничего не значили. И вершиной её карьеры любительницы риска до сих пор была вот эта прогулка с Алессандро Карневаре по кладбищу на глазах у всех враждующих мафиозных боссов острова.
— В аэропорту, — сказал Алессандро, — я сказал что-то не то. Что-то, что тебя разозлило.
— Я не злилась. И ты не сказал ничего плохого.
— Сказал. И я хотел бы знать, что именно. Чтобы не повторить ту же ошибку.
— Я же говорю: ничего.
Она умела блестяще душить на корню любые разговоры, которые обещали стать интересными.
Но Алессандро не собирался сдаваться.
— В любом случае, теперь ты знаешь, почему я вернулся из Штатов. А ты?
— Я здесь в отпуске, — солгала она.
— Твоя сестра живёт здесь уже два года. Долго продлится твой отпуск?
— Это допрос?
— Просто любопытство.
— И поэтому ты захотел со мной поговорить?
Он тихо вздохнул и увёл её с главной кладбищенской дорожки на узкую тропу между стенами мраморных гробниц. Пять или шесть длинных рядов прямоугольных надгробий с чёрно-белыми фотографиями мёртвых в рамках, с именами, датами рождения и смерти. На некоторых лежали цветы.
— Вообще-то я хотел кое-что тебе подарить, — сказал он, когда они скрылись из виду остальных скорбящих среди мраморных надгробий. — А потом хотел пригласить тебя на прогулку.
— Мне…
— Сначала подарок. — Он вынул что-то из кармана пиджака.
— О, — без всякого восторга протянула она. — Детская книжка.
Она была крошечной, меньше пачки сигарет, в кожаном переплёте, с позолотой по краям страниц.
— В отличие от настоящего ребёнка, у неё есть одно преимущество: она всю жизнь остаётся маленькой и милой, — сказал он. — И не плачет.
— И пахнет, надеюсь, лучше.
Он открыл книжку и сунул нос между страниц.
— Уже не так, как сразу после печати, но вполне ничего.
Её первая реакция, похоже, его не отпугнула.
— Отец подарил её мне перед тем, как отправил в закрытую школу в Штатах.
Она сдержала вертевшийся на языке комментарий и просто смотрела на него. Его взгляд скользил по бесчисленным лицам на фотографиях над могилами — в основном старым, странно расплывчатым, словно призрачным. Многие цветочные композиции на надгробиях уже высохли.
— Они так быстро умирают, — сказала она.
— Могу тебя заверить, — тихо ответил он, кивнув в сторону семейного склепа Карневаре, — на его могиле они бы завяли и безо всякой жары.
Она выхватила книжку у него из пальцев.
— Дай посмотреть.
Улыбка снова вернулась к нему, поднявшись от уголков губ к зелёным глазам, и на миг это отвлекло её от маленькой книги в кожаном переплёте. Но потом она присмотрелась внимательнее и увидела, что на потёртых обложках нет ни слова. Название было только на корешке, бледно-золотыми буквами: Aesop’s Fables¹.
Она вопросительно взглянула на него, и он снова улыбнулся. Поймав себя на том, что отвечает на эту улыбку, она тут же вернула лицу привычное выражение — смесь заносчивости и раздражения. У неё было несколько вариаций, и эта обычно обращала в бегство кого угодно. Кроме контролёров в поездах.
И Алессандро Карневаре.
— Ты знаешь Эзопа? — спросил он.
— Звучит как название авиакомпании.
— Это был греческий раб. Жил за шестьсот лет до Рождества Христова. Он собирал истории о животных. Ну, на самом деле о людях и их качествах — в основном не самых лучших, — просто приписывал их подходящим зверям.
— Ну, вроде черепахи и зайца?
— В общем, да. Только эта история не Эзопа. — Улыбка у него снова стала чуть насмешливой, но, наверное, он ничего не мог с собой поделать. — Сам он никогда их не записывал, это сделали спустя несколько веков другие. Лишь немногие истории, которые теперь называют баснями Эзопа, действительно принадлежат ему. — Он пожал плечами, но взгляд оставался таким же острым и пристальным. — Когда я был младше, они мне очень нравились.
— И теперь ты даришь их мне? — Как ни старайся, без сарказма не вышло. — Как мило.
Она открыла книжку и коснулась переплёта кончиком носа. Пахла она действительно хорошо — странно, непривычно. Дома, в Нью-Йорке, у неё были в основном книги в мягких обложках, но ничего настолько старого. Этот запах напомнил ей библиотеку в Palazzo Alcantara². Утром она лишь мельком заглянула туда. И всё же пахло не так. Совсем не сыростью, а скорее чем-то вроде следа от множества прикосновений — будто книгу снова и снова раскрывали, перелистывали, а потом садились и читали.
И тут она поняла: эта книга всё ещё что-то для него значила.
От этого ей стало ещё труднее понять, почему он хочет отдать её именно ей.
Басни Эзопа. Истории о животных с человеческими качествами.
Он наблюдал за ней.
— Спасибо, — сказала она, снова закрывая книгу. — Я люблю книги. Просто у меня их никогда не было много.
— Детская книжка, да? — Глаза у него блестели. — Впустишь одну — за ней подтянутся и остальные.
Она прищурилась, глядя на него с интересом, но и с лёгким раздражением.
— Но это ещё не всё, — сказала она. — Так ведь?
— Как я и сказал, я хотел пригласить тебя куда-нибудь. Я сам уже много лет бываю на Сицилии только на каникулах, так что, по сути, я здесь почти такой же новичок, как и ты.
— И ты думаешь, это делает нас друзьями.
Она произнесла это быстро, холодно и жёстко, и увидела, что попала в цель.
Но он старался этого не показать.
— Несколько человек завтра едут на Isola Luna³. Вообще-то это просто огромная скала. Вулканическая скала с несколькими домами и пристанью на северном берегу. — Он извиняюще пожал плечами. — Остров принадлежит моей семье. Тано собрал для поездки нескольких своих друзей, но можешь поверить: друзьями я их точно не считаю.
— То есть ты предлагаешь мне поехать с тобой и твоим, прости, едва терпимым кузеном…
— Двоюродным братом во второй степени.
— …и с компанией твоих совершенно-не-друзей, которые мне абсолютно чужие, на какой-то остров в море?
— Не забудь про вызывающе роскошную яхту, которая нас туда отвезёт. Ещё одна игрушка моего отца. — Он откинул волосы назад, но они тут же снова упали ему на лоб. — А ещё я могу гарантировать, что уже через десять минут кто-нибудь из этой компании начнёт выходить за рамки приличий, потом, вероятно, примет что-нибудь запрещённое, а рано или поздно кого-нибудь обязательно вывернет прямо на палубу. — Он улыбнулся. — Твоя тётя, конечно, запретит тебе ехать.
Она опустила голову, внимательно посмотрела на него, потом перевела взгляд за его плечо, туда, где Флоринда сменила место и подняла очки на волосы. Она следила за ними, как орёл, пока они шли по дорожке между могилами.
— Тебе придётся незаметно выбраться из дома. — Он проследил за её взглядом. — Фандлинг может заехать за тобой завтра утром, если хочешь.
Сумерки удлиняли горбатые тени деревьев. Вершины гор всё ещё были залиты солнцем, золотом ложившимся на верхушки сосен, но ночные тени уже давно начали подниматься из внутреннего двора palazzo² и из молчаливых оливковых рощ.
Роза сидела у открытого окна своей комнаты, подтянув колени, и смотрела наружу. Двумя этажами ниже находилась крыша оранжереи. Изнутри стекло запотело, и только тусклый свет лампы пробивался сквозь переплетение пальмовых листьев и ветвей. Но пальмы и на улице прекрасно росли на Сицилии, так что же ещё Флоринда выращивала там? Может, орхидеи?
По дороге обратно Флоринда пыталась выудить из Розы подробности разговора с Алессандро. Роза сказала только, что познакомилась с ним в аэропорту, он её узнал и, видимо, захотел подружиться, несмотря на старую вражду между семьями. Даже ей самой было слышно, как это звучит, и её забавляло, что реакция двух других оказалась именно такой, какой она ожидала. Флоринда заподозрила интригу, подстроенную её заклятым врагом Чезаре, а Зои включила старшую сестру и снисходительно предостерегла Розу от дурного влияния Алессандро. Всё это скорее навевало сон, чем раздражало. Она списала это на джетлаг: окончательно он её ещё не отпустил. И пока те двое всё больше распалялись, она просто задремала и проспала почти всю дорогу домой.
Об острове она не сказала ни слова.
Вместо этого дождалась, пока Флоринда пойдёт принимать ванну, и снова отправилась в кабинет. Она включила компьютер, собираясь узнать побольше об этой Isola Luna³ и, может быть, дочитать пару статей, до которых утром не добралась. Ещё она хотела загуглить имя Тано Карневаре.
Но на рабочем столе открылось новое окно с запросом пароля. Флоринда, должно быть, заметила, что утром кто-то пользовался компьютером, и приняла меры, чтобы без разрешения это не повторилось. Роза с раздражением закрыла окно, от всей души пожелав компьютеру подхватить вирус, и вышла на террасу с панорамным видом к западу от palazzo².
Она обошла бассейн, выловила из воды бьющуюся бабочку-ночницу и вошла в нишу террасы, где был устроен джакузи. Отсюда открывался вид на весь склон — на верхушки деревьев и огоньки вдоль подъездной дороги к дому, примерно в двух километрах от места, где она отходила от трассы 117 и, петляя через сосновый лес и оливковые рощи, поднималась к palazzo². Но взгляд уходил ещё дальше — к жёлто-бурым холмам на западе и севере. Где-то на горизонте мерцали огни маленького городка.
Роза оперлась на балюстраду, слушая, как вечерний ветер играет в деревьях, и думала. Лишь спустя какое-то время она поняла, что всё ещё держит в руке Aesop’s Fables¹. Она быстро пролистала страницы большим пальцем, задумчиво напевая мелодию My Death.
Наконец она вернулась в комнату и положила книгу в верхний ящик прикроватной тумбочки. Может быть, почитает немного перед сном.
На кладбище они с Алессандро обменялись номерами, и его номер она внесла в безвкусный золотой телефон первым. Её старая SIM-карта к нему не подходила, так что адресная книга была пуста, как меню в её iPod. Алессандро и эта загадочная песня заменили собой привычные детали её прежней жизни, и, как ни странно, это не казалось неправильным.
Когда она закрывала окно, то заметила какое-то движение среди деревьев к востоку от дома. Кто-то спешил из тени каштанов к palazzo².
Через мгновение она поняла, что это Зои. На ней уже не было чёрного костюма, в котором она была днём, — теперь сестра переоделась в джинсы и футболку. Светлые волосы были собраны в хвост. Сверху она почти походила на прежнюю Зои — намного более естественную, чем та сестра, которая встречала Розу и стояла рядом с ней на похоронах.
Может, просто вышла прогуляться.
А может, ей было что скрывать.
Парень, подумала Роза с усмешкой. Тот, кого Флоринда бы не одобрила. Из вражеского клана.
Зои быстро пересекла полосу выжженной травы. Она прижимала к себе какой-то плоский свёрток или пакет, а потом исчезла из виду за оранжереей. Внутри теплился зеленоватый свет.
Медленно Роза отступила в комнату. Где-то в темноте открылась и снова закрылась дверь. Потом слышно стало только стрекот цикад.
На миг она задумалась, не подождать ли Зои у её комнаты. Но её не касалось, с кем встречается сестра — и чем бы она там ещё ни занималась. Роза и сама хотела, чтобы её оставили в покое, так что было бы справедливо дать Зои то же право на личное пространство.
Несколько минут она вертела телефон в руке, задумчиво проводя пальцем по крошечным стразам в кнопках.
Потом открыла меню и набрала единственный номер в адресной книге.
¹ Aesop’s Fables — «Басни Эзопа».
² Palazzo Alcantara / palazzo — «палаццо Алькантара» / «палаццо», родовой дворец, усадьба.
³ Isola Luna — итал. «Лунный остров».