Говорят, если слишком долго стоять на месте, мир в конце концов пройдет мимо тебя. Я в это не верю. Но когда впереди четыре мили до озера, а ты плетёшься в хвосте шумной стайки девчонок-первокурсниц, мир сам начинает проходить через тебя — в виде сплетен, догадок и легенд о Крествуде.
К тому моменту я уже знала о Риде Веллингтоне больше, чем хотела бы. Староста второго курса. Бегун. Замкнутый. Склонный к грубости. По словам Кристи — брюнетки в босоножках со стразами Swarovski — Рид не состоит ни в одном студенческом сообществе, но время от времени появляется на вечеринках в доме Дэлт. У него будто бы есть девушка в родном городе — «потому что он слишком горячий, чтобы быть один», — хотя никто её не видел. Его семья невероятно богата, владеет резиденциями по всему миру, но ни разу не приезжала в Крествуд. И, разумеется, именно их деньги якобы пошли на строительство нового научного крыла университета. Декан, по слухам, мечтает сделать Рида официальным послом кампуса.
Я фыркнула. Посол? Звучит как чья-то злая шутка.
Толчок локтем в рёбра заставил меня вздрогнуть. Рядом оказался тот самый парень с заднего ряда аудитории.
— Выстрел, — протянул он с мягким южным акцентом, — если они продолжат в том же духе, к концу прогулки Риду может грозить серьёзная опасность. И я не о физической.
Он улыбнулся — ямочки на щеках и тёплые карие глаза совершенно не вязались с насмешливым тоном.
— Рассел. Из Эшвилла, Северная Каролина. Чтобы ты не спрашивала.
Я потёрла место, где наверняка появится синяк.
— Северная Каролина? И что привело тебя так далеко на север? Жажда испытать мичиганскую зиму?
Он притворно содрогнулся.
— Ты хочешь сказать, что рассказы о грудах холодного белого вещества, падающего с неба, были правдой? Где вербовщик? Мне его срочно нужно найти.
Я рассмеялась.
— Новичок?
— Стипендия по футболу. Иначе бы меня здесь не было. Я гоняю мяч — за это мне дали шанс. Снега правда больше, чем у нас?
— Спроси меня об этом в декабре, когда сезон закончится, и ты будешь замерзать по дороге на пары.
— Красная, звучит как пессимизм, — усмехнулся он. — Но я принимаю вызов.
— Красная?
Он замялся.
— Я видел только твои волосы в аудитории — думал, коричневые. Но на солнце они рыжевато-красные. Это… красиво.
Я почувствовала, как вспыхнули щёки.
— Эви.
— Приятно познакомиться, Красная Эви.
Он говорил легко, но в его голосе чувствовалась искренность. И когда за поворотом показалось озеро — спокойное, сияющее под осенним небом, — мне вдруг стало удивительно спокойно рядом с ним.
Белоснежные шатры отражались в воде, воздух был наполнен запахом дыма и специй. Барбекю оказалось совсем не тем примитивным пикником, который я ожидала: льняные скатерти, букеты, хрустальная люстра под тканевым куполом.
— Вот это я понимаю — северное гостеприимство, — присвистнул Рассел, положив ладонь мне на поясницу и направляя к столам.
Он отодвинул для меня стул. Я удивлённо подняла брови.
— Настоящий джентльмен.
— Мама и тётя Эмили не садились за стол, пока я не выдвигал им стулья. Когда тебе пятнадцать и ты после тренировки, ты быстро учишься хорошим манерам.
Я представила его долговязым подростком — и невольно улыбнулась.
Разговоры о футболе, смех, вечернее солнце — всё казалось лёгким и простым. До тех пор, пока мы не вышли к озеру в сумерках.
Он держал меня за руку, и от его тепла внутри что-то тихо дрожало.
— Ты считаешь меня очаровательным? — спросил он, останавливаясь.
Я собиралась ответить, но заметила тёмную фигуру под ивой.
Рид.
Он вышел из тени плавно, почти бесшумно. Его походка была лёгкой, уверенной — не показной, а естественной, как будто сила в нём находилась под контролем.
— Женевьева, можно с вами поговорить?
Холодная вежливость в голосе резанула слух.
Рассел едва заметно напрягся.
— Нам лучше поговорить наедине, — добавил Рид.
В воздухе повисло напряжение. Они оценивали друг друга молча.
— Я занята, — сказала я, упрямо удерживая взгляд Рида.
Его глаза потемнели.
— Тогда позже. Но мы поговорим.
Когда он произнёс, что я должна уехать сегодня же, я решила, что ослышалась.
— Я имею в виду — совсем уехать, — холодно пояснил он.
Сердце заколотилось. Он говорил спокойно, почти лениво, но в словах ощущалась угроза.
Рассел заслонил меня собой.
— Почему она должна покинуть университет?
— Это касается только нас, — ответил Рид.
И тогда случилось странное.
Рид произнёс всего несколько фраз — спокойных, чётких, почти скучающих. И Рассел… подчинился. Его движения стали тяжёлыми, словно он шёл против собственной воли.
Я осталась с Ридом одна.
— Твоё сердце так быстро бьётся, Женевьева, — тихо сказал он, чуть наклонив голову, будто действительно слышал его.
Я не понимала, как это возможно.
Он спрашивал о моём отце. О родителях. Говорил загадками, намёками, будто знал больше, чем должен был.
Страх сменился гневом.
Я достала электрошокер и нажала на кнопку.
Разряд прошёл через него.
Рид даже не дрогнул.
Он только приподнял брови.
— Ты серьёзно?
Я выронила устройство.
Он не преследовал меня. Просто стоял и смотрел.
Я бежала по дороге вокруг озера, пока не увидела огни кампуса. Пока не почувствовала людей рядом. Обычных людей.
Навстречу мне бежал Рассел.
Он подхватил меня на руки так резко, что у меня перехватило дыхание.
— Всё в порядке? — выдохнул он.
— Да… я в порядке.
Но это было не совсем правдой.
Мы шли к общежитию молча. Он говорил о гипнозе, о внушении. О щите, который будто бы защищал меня от Рида.
— Почему он не может воздействовать на тебя? — спросил он.
Я не знала.
Перед дверью он остановился.
— Увидимся завтра?
— В десять.
Когда я уже вставила ключ в замок, я вспомнила:
— Ты обещал ничего не предпринимать против Рида!
— Я знаю, — ответил он, не оборачиваясь.
В комнате я открыла ноутбук.
Пальцы дрожали. Я хотела написать правду. Рассказать всё дяде Джиму. Но вместо этого набрала безопасные строки.
Озеро. Барбекю. Новый друг. Шутки.
И в конце:
P.S. Мы говорили о контроле над разумом. Ты что-нибудь знаешь о подобных технологиях?
Я нажала «Отправить».
И только тогда позволила себе заплакать.