Thwick… thwick… Меня пробуждает от кошмара звук удара клюшки для гольфа о мяч. Я медленно поворачиваюсь в кровати и смотрю на неторопливо вращающийся потолочный вентилятор, чувствуя себя дезориентированной. Чувственные губы касаются изгиба моего плеча — и я, вздрогнув, поворачивааюсь в ту сторону. Рид приподнимает голову, и когда смотрит на меня, выражение его зелёных глаз меняется с удовлетворённого на тревожное.
— Тебе приснился кошмар? — низким тоном спрашивает Рид. Его каштановые волосы элегантно падают на лоб.
Я поднимаю руку и глажу его по волосам, ощущая их шелковистость. После этого погружения в… страх я оглядываю комнату, утонувшую в покое.
— Что такое, Эви? — спрашивает Рид, протягивая руку и касаясь моего лба.
На моей влажной коже его ладонь кажется тёплой и сухой. Он поглаживает мою щёку, вдыхает запах моих волос.
— Я думала, что меня больше не будут мучить кошмары, — потирая глаза, говорю я.
Со времени моей поездки в Китай мне не снилось ни одного. Рид хмурится от этой новой информации.
— Ты помнишь кошмар, который только что видела? — спрашивает он, мягко поглаживая мою руку.
— Немного… Там было очень холодно… С горизонта дул ледяной ветер, был шторм… там, — объясняю я, слабо указывая в сторону моря.
— Любимая, здесь никогда не бывает холодно, — с недоумением говорит Рид.
Thwick. Снаружи снова раздаётся звук падающего в лунку мяча.
Рассел смеётся:
— А-а-а, Зи, ты кого-нибудь убьёшь этой штукой. Прости, Булочка! Он не получит ещё одну! Зи, посмотри, что ты наделал — ты сломал то, что она так любит.
— Что это вообще было? — мямлит Зи.
— Не знаю, и я её не спрашивал… Просто извинись — и получишь ещё одну, такую же, как эта, — отвечает Рассел.
— Как я могу сделать это, когда я даже не знаю, что это такое? — раздражённо спрашивает Зефир, будто всерьёз сомневаясь в логике Рассела.
— Я попрошу её взять тебя туда, где она это взяла, — со смехом в голосе советует Рассел.
— Почему я просто не могу заплатить ей за это? — спрашивает Зи, всё ещё ставя под сомнение саму идею.
— Я мог бы, но тогда она может тебя поймать и спросить, для чего тебе деньги, а я не знаю ответа на этот вопрос. Верно? — риторически добивает он.
Улыбаясь, я поворачиваюсь к Риду: он всё ещё выглядит обеспокоенным.
— Ты помнишь что-нибудь ещё из своего сна? — спрашивает Рид.
Я снова откидываюсь на подушки, задумываюсь и качаю головой. Он заправляет прядь волос мне за ухо, и я вдруг выпаливаю:
— Это приближается.
— Что приближается? — спокойно спрашивает он.
— Шторм… — я замолкаю.
— Знает ли шторм, где мы? — спрашивает он, аккуратно накручивая прядь моих волос себе на палец.
— Я не знаю, — шепчу я. — Я видела подобное и прежде… но это не срабатывало, когда я была с ними, — признаюсь я, глядя на Рида.
— Сейчас срабатывает, — нейтрально говорит он.
— Бреннус думал, что они мне не снятся, потому что с ними я была в безопасности, — говорю я, теребя край одеяла.
— Интересная теория, — всё так же ровно отвечает Рид. — Что ты об этом думаешь? — Его зелёные глаза изучают мои.
— Я думаю, Небеса не отпускают неверных игроков, — стыдясь, отвечаю я… хотя стыдно мне лишь за то, что я не уверена.
Его взгляд заметно теплеет.
— Эви, ты не неверный игрок. Ты голодна? Все ждут, когда ты проснёшься. У воды у нас готов завтрак.
Я киваю, понимая, что мне нужно что-нибудь съесть.
— Булочка и Брауни купили тебе новую одежду. Хочешь принять душ, а потом присоединиться к нам у воды? — спрашивает он, пальцами мягко скользя по моим волосам.
— Да, — улыбаюсь я, пытаясь собраться.
Я хочу снова увидеть друзей… но не знаю, что будет, если я расскажу им о своей семье… о Gancanagh*. Сердце сжимается. Они все мертвы? — мрачно думаю я. Позволили ли Зефир и Доминион* своей армии убить их после того, как я ушла? Или их захватили Падшие?
Мне становится тяжело — но ради Рида я удерживаю улыбку.
— Здесь есть душ, — говорит Рид, вставая с кровати и протягивая мне льняной халат. Я закутываюсь и иду в ванную. — Если тебе что-нибудь понадобится, я буду снаружи, — говорит он, прежде чем легко поцеловать меня в губы.
Я быстро мою голову и собираю волосы в хвост. Возвращаюсь в комнату — и вижу в основном бикини с соответствующими юбками. В шкафу есть несколько платьев, но они куда более формальные.
Я выбираю чёрное бикини и юбку в тон — на солнце она, скорее всего, будет просвечивать. Застёгиваю сандалии на ремешках и выхожу из спальни на пляж.
На песке возведён снежно-белый павильон. Внутри — большой обеденный стол и ротанговые стулья вокруг. Пока я иду к ним, Рассел оборачивается и наблюдает за мной. На нём только пляжные шорты, и похоже, он уже какое-то время на острове: кожа загорела, волосы выгорели и стали светлее.
— Господи… — шепчет Рассел, прислонившись к столбу шатра, и не отрывает от меня взгляда.
Я краснею, чувствуя на себе взгляды всех. Они рассматривают меня так, словно я незнакомка. Булочка и Брауни тут же подбегают и заключают меня в общее объятие.
— Милая, как ты себя чувствуешь? — спрашивает Булочка, осматривая мои ноги.
Синяков под одеждой не видно — теперь это единственное, что осталось от тех выстрелов.
— Намного лучше, — честно отвечаю я, вместе с ними подходя к павильону.
У деревянного настила у входа я останавливаюсь рядом с Зефиром. Он внимательно смотрит на меня.
— Нормально, если я выпущу крылья? — спрашиваю я, подбирая слова, чтобы сказать: рядом с ним я не чувствую себя странно.
Он, как и Рассел, в шортах. С тех пор как я видела его в последний раз, волосы у него отросли — он выглядит старше, но всё так же красив.
— Да, — улыбается он. — Мы здесь уже неделю. У меня есть персонал, который приплывает на лодках с другой стороны острова. Они привозят и уборщиков. Я предупрежу тебя, когда через несколько дней они снова будут здесь.
Я киваю, глядя в его глаза — цвета неба над нами. Зефир раскрывает руки и обнимает меня, приподнимая над песком.
— Отныне, — говорит он напряжённо, — когда один из нас говорит «оставайся позади меня», я хочу, чтобы ты так и делала… И разве ты не понимаешь, что ты ещё слишком молода, чтобы в одиночку идти лицом к лицу с Ifrit*?
Прежде я никогда не слышала этот звук в его голосе.
— Прости, Зи, — шепчу я, крепко обнимая его.
— Ты должна, — строго говорит он. — Я чуть не убил Фреда.
— Что?.. — заикаюсь я; пальцы цепенеют у него на спине.
— Он оставил тебя одну, — грозно говорит Зефир. — Ты такая юная… Когда я думаю о том, что ты шла до церкви пешком… — он обрывает себя.
— Зи, он должен был, — говорю я, чувствуя себя ужасно из-за того, что заставила их сцепиться. — Это была моя миссия.
— Я не навредил ему, — хрипло говорит Зефир. — Он привёл нас в церковь. Когда мы нашли Рассела и Брауни, мы поняли: если бы ты тогда не ушла, их бы здесь сейчас не было. Но я бы пошёл с тобой, — добавляет он и ставит меня на ноги, снова заглядывая мне в глаза.
— Зи, это была одиночная миссия, — отвечаю я, не желая спорить, но желая, чтобы он понял: я выбрала то, что было лучше для всех.
Он фыркает:
— Это не значит, что мне это нравится.
— Мне нужны все подробности с того момента, как Сафира заморозила тебя, и до того, как Рид нашёл тебя в машине Казимира.
Я прикасаюсь ко лбу и чувствую, как бледнею. Рассел, должно быть, замечает это: он делает шаг вперёд и обвивает рукой мою талию.
— Замолчи, Зи. Подожди минуту, — говорит он, ведя меня к столу и выдвигая стул.
Я сажусь на мягкую подушку, благодарная Расселу за спасение от допроса — я знаю, мне не избежать его, но не сейчас.
— Рыжик, когда ты в последний раз ела? — спрашивает Рассел.
Я пожимаю плечами.
— Прошлой ночью она съела немного хлеба и сыра, — услужливо напоминает Рид и ставит передо мной тарелку, нагруженную блинами, французскими тостами, булочками с топпингом и фруктами.
Я смотрю на него с изумлением: как вообще можно всё это съесть?
— Тебе лучше начать, потому что пока ты не доешь, мы не позволим тебе уйти, — говорит Рассел, вручая мне вилку с таким видом, будто это не шутка. Он садится рядом и буквально перекрывает собой весь воздух.
Рид устраивается по другую сторону и наливает мне воду.
Я ем, а Зефир и Рассел рассказывают Риду о количестве погибших, которых удалось вынести.
— Ты по-прежнему настаиваешь на плане? — с пустым выражением лица спрашивает Зефир у Рида.
— Да. Мы должны попытаться найти того ангела, который может знать что-то об Эви, — серьёзно отвечает Рид.
Я перестаю жевать и с трудом сглатываю.
— Кто знает обо мне больше, чем вы? — хмурюсь я.
— Tau, — нежно говорит Рид. — Если он твой отец.
— Это пустая трата времени, — отвечаю я. — Если бы ему было до меня дело, он бы нашёл меня. Позаботился. Или хотя бы зашёл сказать: «Привет», — говорю я как можно небрежнее, но во рту пересыхает.
— Сейчас он может быть нам полезен, — говорит Рид и накрывает мою руку своей.
— Я говорила с Казимиром, — вмешиваюсь я, пытаясь удержать их от попытки найти ангела, которому я, похоже, абсолютно безразлична. — Он рассказал кое-что… Не знаю, чему из этого можно верить, но он может дать мне больше, чем Tau.
Я быстро пересказываю разговор с Казимиром, прежде чем он ушёл в портал. Когда произношу, что Казимир назвал меня «предостережением» для всех ангелов, Рид и Зефир впиваются в меня взглядами. Им явно не нравится мысль о том, что я — новый вид и потенциальная угроза не только людям, но и ангелам.
Заметив их лица, я замолкаю и тихо спрашиваю:
— Думаете, он прав?
— Нет, — мгновенно отвечает Рид. — Он совершенно не прав. Но другие могут так не считать. Если Падшие убедят ангелов, что это твоя цель, у нас будут проблемы. Поэтому выяснить нашу истинную цель становится ещё важнее, — говорит он с обнадёживающей улыбкой.
— Твоя ловушка была очень заманчивой, — с восхищением говорит Зефир. — Я сомневался, что Казимир рискнёт, но он не смог удержаться, когда решил, что ты одна и уязвима.
— Это была идея Эйона, — поправляю я. — А я совершила ошибку новичка и не закрыла портал.
— Вот почему я и должен был вытащить тебя оттуда, — парирует Рассел, заметно бледнея, услышав про мою «ошибку новичка». — Рыжик, Падшие собирались тебя убить. Хорошо, что после разговора Казимир передумал. Если бы он пришёл с пылающим оружием, сейчас я был бы мёртв.
— Ты собираешься играть эту роль, Рассел? — спокойно спрашиваю я, снова беря вилку и накалывая кусочек манго.
Рассел сужает глаза.
— Какую роль?
— Плохого копа, — жуя, отвечаю я, наблюдая, как он откидывается на спинку стула и смотрит на меня.
— Ну, Рид взял «хорошего полицейского». Кто-то должен был сказать тебе всё напрямую, — он делает глоток апельсинового сока. — Мы позволили им забрать тебя. Они очень умные твари… соблазнительные. Я уверен, они не показали тебе и половины своих владений?
— Нет, уверена, что не показали, — соглашаюсь я, чувствуя унижение от того, как легко он читает меня.
— Эви, ему потребовалось много времени, чтобы стать таким, — тихо говорит Брауни. — Расселу проще было бы быть «хорошим», но для тебя это было бы хуже.
Загнанная в угол, я огрызаюсь:
— Мне тоже потребовалось много времени, чтобы быть там. Так что не наседай на меня с вопросами о том, как я провела время в неволе.
— Никто тебя не оценивает, — хмурится Рассел. — Мы просто пытаемся понять, почему ты их защищаешь.
— Я не защищаю их, — не отрывая взгляда от тарелки, отвечаю я.
— Окей. Тогда расскажи, как они устроены. Кто второй в их команде? Имена твоих охранников… — он обрывает себя, заметив, что я не смотрю на него. — Ну да. Ты ведь всё ещё принадлежишь им, так? — ядовито добавляет он.
— Рассел, мне не нравится то, через что ты прошёл с Валентином. Но они не мучили меня и не причиняли боли. Они научили меня магии. Научили защищаться, — выпаливаю я, наконец глядя ему в лицо.
— Они внушали тебе, — отвечает он.
— Они делали это, чтобы я перестала думать! Потому что если бы я начала думать, я бы увидела: они убивают женщин в масштабах фабрик. Ты убил их? — спрашиваю я, всё ещё не глядя ему в глаза.
— Почему? — он оценивает вопрос.
— ТЫ ЭТО СДЕЛАЛ?! — кричу я, не заботясь о том, как это звучит.
Рассел смотрит на меня с грустной улыбкой.
— Не-а… Мы не знаем, что с ними произошло. Их могли убить Падшие. Наша цель была — уничтожить армию Казимира и попытаться спасти тебя. Рид был лидером поисков… из-за вашего притяжения. И у нас был ещё один из Gancanagh — Лейф. План был привезти тебя сюда и позволить ему укусить тебя, чтобы контракт разорвался.
— Где Лейф? — спрашиваю я, чувствуя тошноту от мысли, что они держали его «на случай».
— Он мёртв, — отвечает Рассел, наблюдая за моей реакцией. — Точнее… всё закончилось, потому что когда мы его взяли, он уже был мёртв. Как тебе удалось разорвать контракт с Бреннусом?
— Мы собирались уйти через туннели под замком, но Казимир ждал нас. Он стрелял в меня… и собирался убить, если бы Бреннус не согласился отпустить меня, — объясняю я.
— Значит, он отпустил тебя, чтобы спасти свою жизнь, — хмуро делает вывод Рассел.
— Нет, — отвечаю я и смотрю на него прямо. — Он бы умер, удержав меня. Он хотел, чтобы это был мой выбор. Он сказал, что, в любом случае, это его ответ. Казимир слишком умён, чтобы оставить его в живых.
— Так Казимир убил Бреннуса? — спрашивает Рид.
— Нет, — оцепенело говорю я. — Когда Бреннус разрывал контракт магией, я украла часть его энергии и призвала океан. Вода вырвалась и разделила нас с Казимиром.
У всех за столом расширяются глаза.
— Это была ты? — выдыхает Зефир.
— Да, Зи. И — да — это была ужасная попытка поэзии, — говорю я, зная, что ему даже не нужно понимать, о чём я.
— Мы видели, как течение вырвалось из пещеры и нижних этажей замка. Это было… масштабно, — говорит Зефир, почти благоговея. — Что ты ещё можешь?
— Я не знаю… Всё зависит от того, что мне нужно… — я запинаюсь. — Мне нужно было остановить Казимира, когда он пытался затянуть меня в портал. Поэтому я вызвала огонь. Думаю, он обжёг его: когда он попытался забрать меня с собой, у него были обожжены руки. Тогда я и решила, что моя магия на него действует.
— Твоя магия работает на Серафимах? — оживляется Зефир, вскакивая. — Можешь показать?
— Ты хочешь проверить, могу ли я повлиять на тебя магией? — уточняю я, видя его широченную улыбку.
— Да.
— Я не всегда знаю, как это получается, Зи. Иногда я притягиваю немного энергии — и выходит одно. А если собираю всю, сколько могу, — другое, — нервно объясняю я. — Я не хочу причинить тебе боль. Сядь… Я попробую что-нибудь сделать. Подумав о чём-нибудь.
Зефир садится обратно. Я кладу вилку на стол и отодвигаю стул. Встаю рядом с Расселом, и он спрашивает:
— Что ты будешь делать?
— Луну, — отвечаю я.
Он приподнимает брови, не понимая, о чём речь. Я вытягиваю немного энергии и шепчу:
— «Ловлю сегодня луну —
она поднимается и уплывает.
Нежно поднимаясь, не причиняя боли,
мягко возвышаясь, словно ты — царица».
Я высвобождаю энергию — и она струится от меня ко всем ангелам за столом. Они взлетают со своих мест: будто в невесомости медленно поднимаются над столом и упираются в потолок шатра. Булочка хихикает, сталкиваясь с тентом.
— «Очень легко возвращайся — прощай, луна.
Безопасно… никто не отдыхает: для этого ещё слишком рано».
Я втягиваю энергию обратно — и все плавно опускаются на места. Возвращаясь за стол, я вижу их ошеломлённые лица. Зефир пристально смотрит на Рида, ведя безмолвный разговор.
Словно отвечая на немой вопрос, Рид отрицательно качает головой. Зефир переводит взгляд на Рассела:
— Ты чувствуешь энергию Эви, которую она использует?
— Чёрт, да, — криво улыбается Рассел. — Это как стоять рядом с повреждённой линией электропередачи. Я чувствую её запах и пульсацию в воздухе. Ты этого не чувствуешь? — спрашивает он.
— Нет… Мы не владеем магией, поэтому нам трудно её обнаружить, — признаёт Зефир. — Если ты чувствуешь её, значит Эви может научить тебя пользоваться ей. Ты тоже должен быть способен. Эви научит тебя магии, а ты поработаешь с ней над твоими клонами.
— Милая, клоны Рассела просто невероятны! Он усердно работал с Фредом, развивая их, — говорит Булочка, улыбаясь Расселу. — Мы с Брауни беспокоились: он так тренировался, что у него болела голова и шла кровь из носа… Но это был единственный способ общаться с тобой, и мы не могли заставить его беречь себя.
— Это было не так уж плохо, — отмахивается Рассел, не глядя на меня… но я знаю, что было.
Я помню, что чувствовала, когда пыталась контролировать клона. Он справлялся гораздо лучше, чем я. Внутри снова поднимается вина: он убивал себя, чтобы вернуть меня.
— Эви… каково это? Жить с ними? — спрашивает Брауни и грустно смотрит на меня.
Все снова смотрят на меня. Я беру вилку и начинаю ковырять еду. Поднимаю голову — и вижу, как они ждут ответа.
— Сначала было страшно, — признаюсь я, и голос дрожит. — Я всё время боялась. Первые дни я почти не выходила из комнаты. А когда выходила — всё казалось нереальным… совершенно неправильным. Как пластмассовая версия злой сказки. — В горле встаёт ком, я делаю глоток воды. — Но потом я начала теряться в их сказке, и она стала реальной. Их гравитация тянула меня к ним… и мне стало почти невозможно держаться за то, кто я есть. Я не могла бежать. Не могла сбежать. Проще было стать той, кем они хотели меня видеть. Проще было перестать бояться и играть роль. А потом мне и играть не пришлось — я просто могла стать одной из них, — заканчиваю я и чувствую, как предаю всех, кто сидит за этим столом.
— Прости, Эви, — говорит Брауни, вставая.
И в следующее мгновение исчезает.
— Брауни? — растерянно окликаю я.
Рассел тоже встаёт и подаёт руку Булочке.
— Я пойду, — говорит он, выглядя почти так же, как Булочка — слишком напряжённо.
Он наклоняется и шепчет мне на ухо:
— Рыжик, нам нужно поговорить.
Я оцепенело киваю. Он целует меня в макушку — и тоже исчезает.
— Милая, всё хорошо, — мягко убеждает Булочка, когда я в смятении смотрю на неё. — Брауни чувствует себя виноватой. Она думает, что они с Расселом могли избежать захвата Валентином.
— Как она могла его заметить? — спрашиваю я. — Он был… жестоким и расчётливым.
— Как Бреннус, — говорит Булочка, глядя мне в глаза. — Ты выжила, Эви. Мы поражены. И мы гордимся тобой. Мы просто хотим помочь тебе вернуться к нам. Скажи, как — и мы сделаем.
— Ты уже сделала, — тихо отвечаю я. — Ты никогда не давала мне забыть, почему я должна вернуться… Ты никогда не давала забыть, что вы — моя семья.
Булочка встаёт, обходит стол и обнимает меня.
— Ты дома. Вот что важно. Теперь всё будет хорошо. Я попробую поговорить с Брауни.
Булочка уходит, и я остаюсь наедине с Ридом.
— Хочешь осмотреть остров? — спрашивает он.
— Да, — отвечаю я и с облегчением улыбаюсь: сейчас мне не придётся отвечать на вопросы.
Рид встаёт, отодвигает мой стул, помогает мне подняться и говорит:
— Поедем на джипе. Я хочу тебе кое-что показать.
— Вы вернётесь к обеду? — спрашивает Зефир, поднимаясь и подбирая принадлежности для гольфа.
— Не рассчитывай на это, — улыбается Рид. Он берёт пару кексов и заворачивает их в салфетку.
— Тогда мы не будем вас ждать, — улыбается Зефир. — Эви, я рад, что ты дома.
— Я тоже, — говорю я, пока он касается моей щеки.
— Позвоните, если пропустите ужин, — говорит Зефир Риду и отпускает мою руку.
— Окей, — соглашается Рид.
Зефир уходит к большому белому дому на холме.
— Почему мы не остановились вместе с ними в доме на холме? — спрашиваю я, когда Рид ведёт меня к нашему бунгало, где припаркован джип.
Он открывает дверь, помогает мне забраться. Потом с нечеловеческой скоростью оказывается за рулём.
— Я хотел быть наедине с тобой, — отвечает он и трогается, проезжая между деревьями и джунглями по тропинке к дороге.
Держась за ручку, я улыбаюсь, глядя на красивый профиль Рида.
— Что случилось с остальной командой? — спрашиваю я, наблюдая за быстро мелькающим пейзажем.
Рид усмехается:
— Не очень им нравится. Но раз ты принадлежишь мне, им придётся смириться.
— Снова командуешь? — спрашиваю я, когда он протягивает руку и накрывает мою.
— Эви, я сделаю всё возможное, чтобы оставаться с тобой наедине, — говорит он и целует мои пальцы.
— Я никогда не благодарила тебя, Рид, — выдыхаю я, чувствуя, как сжимается сердце.
— За что? — спрашивает он.
— За то, что отомстил за меня… и за моего дядю. За то, что ты сделал с Казимиром.
В его глазах появляется понимание.
— Эви, это было слишком быстро, — говорит он. Уголки губ опускаются, брови сходятся. — Ему было даровано слишком много милости. Он недостаточно страдал.
— Он хотел сделать меня своей рабыней, — говорю я и холодею от мысли, что было бы без Рида.
— Этого не будет. Я сделаю всё, чтобы никто никогда не сделал тебя рабыней, — стиснув зубы, говорит он.
Я отпускаю его руку, чтобы коснуться щеки. Он закрывает глаза на секунду, будто наслаждаясь контактом.
— Спасибо, — говорю я, понимая, что слов всё равно мало.
— Эви, ты никогда не должна благодарить меня, — говорит Рид, глядя на меня потемневшим, знойным взглядом. — Ты — моя миссия.
Джип выезжает из джунглей на поляну. Я слышу водопад прежде, чем вижу его. Когда мы объезжаем огромный камень, я почти перестаю дышать от величия и силы воды над нами.
Рид паркует джип у кромки воды, выходит и открывает мне дверь.
— Я хочу кое-что тебе показать, — говорит он, берёт с заднего сиденья рюкзак и протягивает мне, а потом притягивает к себе. За его спиной появляются крылья — и меня охватывает лёгкое волнение.
Когда мы поднимаемся в воздух, он шепчет мне на ухо:
— Приготовься промокнуть.
Мы летим прямо в водопад. Меня передёргивает; я закрываю глаза, думая, что мы разобьёмся о скалу за стеной воды… но вместо этого мы проскальзываем сквозь поток и оказываемся в пещере, спрятанной за водопадом. Гладкие линии породы образуют полость — видно, что когда-то вода проходила здесь, пока её не отвели. Сквозь падающую воду льётся свет: в камень вмонтированы кварцевые камни. Кристаллы сверкают вокруг нас так, словно мы оба осыпаны блёстками.
— Как ты нашёл это место? — ошеломлённо спрашиваю я.
— Без тебя мне было трудно спать, — говорит он, забирая у меня рюкзак. — Я хотел постоянно работать, но Булочка настояла, чтобы я иногда приезжал на остров отдыхать. Рассел и Фред работали, пытаясь спасти тебя. Мы не знали, где тебя держат.
Он хмурится, достаёт из рюкзака одеяло и расстилает на земле.
— Вот так Булочке удаётся добиваться своего… даже в мелочах.
Рид улыбается мне — и от его улыбки сердце сжимается.
— Но когда я переехал сюда, я редко спал дольше нескольких секунд. Я просто бродил вокруг. Я знал, что тебя здесь нет, но всё равно искал, — говорит он с болью.
Я подхожу, встаю на носочки и целую его. Он обвивает руками мою талию.
— Я не мог найти тебя, Эви, — шепчет он мне в губы.
— Сейчас я здесь, — шепчу я в ответ — и чувствую, как рвётся ткань, выпуская крылья.
Крылья окутывают нас, и мы падаем на одеяло, пока вокруг шумит вода. Когда я показываю ему всё, что у меня на сердце, мы словно идеально совпадаем. Исчезают боль и отчаяние — остаёмся только мы. Позже я лежу в его объятиях, прижимаюсь щекой к его груди, веду пальцем по коже, выводя замысловатые узоры. Рид пальцами гладит мою спину.
Его пальцы замирают — и потом двигаются медленнее. Глухим голосом он спрашивает:
— Он… он причинил тебе боль?
Мой палец останавливается. Я закрываю глаза, понимая, о чём он.
— Нет, — говорю я и поднимаю взгляд в его потемневшие от желания глаза. — Он… он поцеловал меня. А я поцеловала его, — слова застревают. — У меня был план. В душе я понемногу собирала свою кровь. Делала маленькие надрезы и сливала во флаконы. Когда накоплю достаточно, хотела проверить, смогу ли заставить его укусить меня. Там сплетаются похоть и жажда крови. Я подумала: если подтолкну его, он потеряет контроль, — щеки заливает жар. Рид молчит, и я продолжаю: — Он хотел меня. Он дошёл до того, что требовал, чтобы я отвечала ему. Но на самом деле он хотел, чтобы я сама пришла… и попросила его любить меня. Думаю, для того, к кому всю жизнь липли женщины, ему было противно заставлять меня. Он скорее пытался соблазнить.
— Так… вы двое никогда… — начинает Рид, крепче обвивая меня.
— Нет. Я была его королевой только на словах, — отвечаю я на невысказанный вопрос. Рид закрывает глаза.
— Эви, когда я сказал тебе «сделай всё, чтобы выжить», я действительно имел в виду всё, — говорит он и смотрит мне в глаза. — Если бы для того, чтобы уйти и сохранить душу, тебе пришлось лгать, обманывать, воровать и соблазнять — я принял бы это, лишь бы ты вернулась.
— Ну, я сделала почти всё… просто не спала с ним, — отвечаю я, и выражение его лица меняется: напряжение уступает чему-то почти эйфорическому.
— Но он укусил тебя… Значит, ты всё-таки что-то к нему чувствовала, — растерянно говорит Рид.
— Чувствовала, — признаюсь я, пытаясь объяснить своё влечение к Бреннусу. — Он… неотразим и сложен. Когда он рядом, трудно мыслить ясно. Но всё, что я к нему чувствовала, всё равно бледнеет по сравнению с тем, что у меня в крови, — шепчу я, прикусывая мочку его уха. — Ты мой ангел. Ты нужен мне так, как никто и никогда не будет нужен.
— Я думал, что потерял тебя… что ты захочешь остаться, — говорит Рид, двигая нас так, чтобы мы снова соприкоснулись.
— Ты никогда не потеряешь меня, — говорю я, прижимаясь к нему. — Я не хотела, чтобы ты был в опасности. Я думала: если заставлю Gancanagh защищать меня от Падших, значит смогу защитить тебя.
Он рычит. Я замираю и смотрю на его угрюмое лицо.
— Эви, нам нужно поговорить о твоей потребности защищать меня, — начинает он, но я затыкаю его поцелуем, обвивая руками шею.
— Давай сейчас не будем, — шепчу я, двигаясь ближе и тут же чувствуя его ответ.
Мы остаёмся там большую часть дня, теряя время. Когда свет в пещере начинает меркнуть, мой желудок громко урчит — и Рид улыбается.
— Проголодалась? — шепчет он.
— Проголодалась, — признаюсь я. — У нас ещё остались кексы?
— Нет. Ты час назад их доела, — говорит он с улыбкой, от которой у меня замирает сердце.
Рид поднимается, собирает мою одежду и подаёт мне.
— Нам всё равно пора возвращаться. Булочка готовит барбекю на пляже. Думаю, если я не приведу тебя обратно, она обидится, — он смотрит, как я надеваю чёрное бикини и юбку, затем вздыхает и притягивает меня к груди. — Эви, ты такая красивая.
Я краснею.
— Я чувствую себя красивой только когда ты на меня смотришь, — честно говорю я, прижимаясь щекой к его груди и чувствуя, как его сердце бьётся в унисон с моим.
— Тебе придётся помочь мне выбраться отсюда. Я не могу летать на голодный желудок.
— Фред рассказывал мне, как ты летала, — говорит он, поднимая меня на руки. — Я хотел бы быть рядом, когда ты это делала.
— Наверное, это лучшее, что ты пропустил, — отвечаю я, вспоминая прыжок с беседки и погоню Деклана. — Это намного сложнее, чем кажется.
— Когда твои крылья станут больше, станет легче, — улыбается Рид. — Готова? — спрашивает он. Я киваю — и он проводит нас сквозь водяной каскад.
Его крылья укрывают нас, пока мы плавно снижаемся к земле.
— Где Фред? — спрашиваю я, когда он ставит меня у джипа.
Я забираюсь на пассажирское сиденье, Рид закрывает дверь.
— Он по-прежнему с Доминионом, — отвечает Рид, садясь за руль и направляя джип к пляжу.
— Ты не рассказал ему о своём плане? — спрашиваю я.
— Нет, — говорит Рид, и его рука на руле напрягается.
— Почему?
— Он не рассказывал нам о своих планах насчёт тебя, чтобы мы могли участвовать, — отвечает Рид.
— РИД! — раздражённо бросаю я. — Это несправедливо! Это я заставила его делать всё это. У него была миссия — и он её выполнил. Как ты можешь скрывать от него такое?
Рид нажимает на тормоз и останавливает джип.
— А как ты могла скрыть это от меня? — спокойно спрашивает он. — Ты обещала, что никогда не уйдёшь. А потом сделала это.
— Технически я тебя не оставляла… я просто не вернулась, когда сбежала, — бормочу я. Его лицо мрачнеет от моего жалкого аргумента.
— Нет, ты права. Технически ты просто сделала вид, что меня не существует, — соглашается он, и мне приходится вцепиться в ручку, когда джип вновь срывается с места, набирая головокружительную скорость.
— Я… я должна была сделать выбор, с которым могу жить, — говорю я, глядя на деревья, мелькающие перед глазами. — Валентин хотел меня, а не их. Время перестраховки закончилось, — объясняю я, закрывая глаза, пока машину потряхивает. — Они умирали. Валентин говорил мне, как хочет их убить… но обещал отпустить, если я пойду с ним. Он не собирался останавливаться. Он бы убил их, а потом нашёл меня… и тебя. Я не могу жить с этим. Я не могу жить, зная, что могла что-то сделать!..
Нога Рида чуть ослабляет газ; машина замедляется. Я говорю низким, дрожащим голосом:
— Я знаю, что обидела тебя, Рид. Пожалуйста… прости меня.
— Эви, я никогда ни к кому такого не чувствовал, — говорит он, не глядя на меня. — Я не знал, что будет так больно. Я думал: когда верну тебя, эта боль исчезнет… — он переводит на меня растерянный взгляд. — Я понимаю, что ты сделала то, что было нужно. Тебе не надо просить прощения, — угрюмо добавляет он.
— Рид, сердце невозможно заставить поверить в то, что знает голова, — говорю я и переползаю к нему на колени — джип уже едет медленно по ровной тропе. — Где эта боль? — спрашиваю я, чувствуя, как моё собственное сердце откликается.
Он берёт мою руку и кладёт себе на грудь. У меня наворачиваются слёзы. Я осторожно касаюсь места, где у него под сердцем изображены мои крылья, целую кожу и шепчу:
— Прости. Я люблю тебя. И я не пощажу никого, кто попытается снова нас разлучить. Никакой пощады… клянусь.
Рид резко останавливает машину и лихорадочно впивается в мои губы. Он поднимает меня, выносит из джипа и несёт к нашему бунгало. Я обвиваю руками его шею, целую в ответ, не замечая ничего, кроме него.
Когда мы заворачиваем к бунгало, Зефир окликает:
— Вы вернулись!
Мучительно разорвав поцелуй, Рид отвечает:
— Нет.
Рид, распахивает дверь бунгало и заносит меня в спальню. Захлопывает дверь ногой и целеустремлённо шагает к кровати.
Сноски
Gancanagh — раса/народ фейри в мире книги.
Доминион — легион/орден Воинов (ангельская структура власти).
Ifrit — облик демонов, охотящихся на небесных ангелов.
RBI — runs batted in: количество очков, которые команда заработала после действия бэттера (бейсбол).
Balla — сленг: «крутой/сильный игрок», человек с ярким скиллом (часто о спорте).