Да провались этот день к чертям!
Я облокотилась на ржавые перила пожарной лестницы и посмотрела на город. С наступлением ночи в тысячах окон зажглись огни, мерцавшие в темноте, словно россыпь звёзд. Вокруг смешивались гудки такси, обрывки разговоров и звон бокалов. Компанию мне составлял голубь, который с удовольствием склёвывал кусочки хлеба, подбрасываемые мной в воздух. Я назвала его Хендриксом. Он прилетал почти каждый день, и я без труда узнавала его по единственному чёрному пятнышку над глазом. Это место понемногу начинало казаться мне домом, хотя в Нью-Йорк я перебралась всего несколько месяцев назад.
Перебралась. Ха! До этого мне приходилось жить в собственной машине.
Моя лучшая подруга Серена вышла ко мне на пожарную лестницу и протянула кофейную кружку с белым вином – самым дешёвым, из картонной коробки. Её чёрные, как ночь, волосы идеальными волнами спадали на стройные смуглые плечи. Запрокинув голову, она посмотрела в небо. Над зданиями светился лунный серп. Заметив выражение моего лица, Серена нахмурилась.
– Опять плохие новости? – спросила она.
Я вздохнула и сделала глоток. Вино на вкус напоминало варёные носки, но всё же было лучше, чем ничего. Особенно в такой вечер.
– Снова отказ. Опять взяли кого-то другого. Вот уж неожиданность! Никто и никогда не возьмёт на работу человека, которого обвиняли в непредумышленном убийстве. Кадровик сказал, что я с лихвой соответствую всем требованиям, но у них есть «определённые опасения» на мой счёт. Вот же козёл!
С тех пор как я приехала в город, это была уже как минимум пятидесятая вакансия, на которую я откликнулась. Несколько раз мне даже удавалось добраться до собеседования, но результат неизменно оказывался одним и тем же. Стоило работодателям поискать моё имя в Google, и на этом всё заканчивалось.
– Но тебя ведь оправдали.
– Только потому, что не смогли доказать мою вину. Все считают меня виновной. – Я взглянула на Серену, которая покачивала в кружке вино. – Кроме тебя.
Она обняла меня за плечи и вздохнула.
– Какая же дрянь вся эта история. Мне так жаль. Ты ведь знаешь, как сильно я тебя люблю, Мия.
– Но тебе всё равно хочется, чтобы я наконец перестала путаться в твоих роскошных волосах. – Я понимающе улыбнулась. – Ной сегодня придёт?
Серена покраснела и одним глотком допила вино.
– Мы собирались сегодня встретиться, но я не собираюсь выгонять тебя из собственной квартиры ради свидания с парнем.
– Из твоей квартиры, – поправила я. – И эта студия слишком мала для нас троих. Особенно если кто-то собирается устроить романтический вечер.
Я посмотрела на открытое окно, ведущее обратно в бруклинскую квартиру. Студия имела Г-образную форму. В длинной её части, помимо крошечной кухни, едва помещались двухместный диван, маленький телевизор и несколько заставленных всякой всячиной полок. В короткой части хватало места только для кровати. Серена повесила между ними занавеску из бусин, чтобы создать хотя бы видимость уединения, но по ночам мы всё равно слышали дыхание друг друга. Квартира была тесной даже для одной Серены, не говоря уже о нас двоих. Но подруга настояла, чтобы я пожила на её диване, пока не найду работу и собственное жильё.
К сожалению, прошлое упорно не желало оставлять меня в покое.
– Неважно, – решительно заявила Серена. – Можешь жить здесь столько, сколько потребуется. Мы с Ноем сходим куда-нибудь ещё. Я давно хотела заглянуть в один новый бар в Бушвике.
– Да ты уже умираешь от желания побыть с ним наедине.
Я пролезла через окно и спрыгнула на покоробившийся деревянный пол.
– Исчезну на пару часов. Ничего страшного.
Серена последовала за мной, хмурясь.
– Мия, я не хочу, чтобы ты чувствовала себя обязанной уходить. Да и куда ты пойдёшь?
Я пожала плечами и взяла с подставки возле двери сапоги до колен.
– Погуляю, посмотрю город. Это же Нью-Йорк. Скучно точно не будет.
Не дав ей возразить, я улыбнулась, схватилась за ручку и распахнула дверь. Сбежав вниз по трём лестничным пролётам, я вышла на улицу.
Мимо спешили толпы людей. Служащие с рюкзаками за плечами, уже сменившие офисные туфли на потёртые кроссовки. Всевозможные «люди искусства» с хипстерскими бородками и стаканчиками кофе из модных кофеен. Замотанные матери с детьми, работники продуктовых магазинов и местные жители, обосновавшиеся в этом районе много десятилетий назад.
Я влилась в людской поток и бесцельно бродила по улицам, пока моё внимание не привлекло объявление, прибитое к телефонному столбу.
Крупными жирными буквами сообщалось об открытой вакансии в клубе, расположенном, как назло, в районе Адская кухня. Им требовалась танцовщица, которая могла бы извиваться в одной из подвешенных над танцполом клеток на глазах у подвыпившей публики. Прослушивания проводились только по понедельникам, когда клуб был закрыт для посетителей.
Внизу объявления красовался странный символ: переплетённые извилистые линии, одна из которых заканчивалась чем-то похожим на дьявольский хвост.
Сегодня был понедельник.
Я покачала головой и отступила на шаг. Безумная затея. Танцовщица в ночном клубе? Родители пришли бы в ужас. Впрочем, вряд ли они когда-нибудь об этом узнают. Они не разговаривали со мной уже несколько месяцев. В отличие от Серены, они поверили лжи обо мне.
И всё-таки… Я – танцовщица?
Конечно, в старших классах я занималась балетом и джазовыми танцами, но сомневалась, что здесь мне придётся порхать по сцене в балетной пачке. Всё это было далеко за пределами моей зоны комфорта.
Узнать наверняка можно было только одним способом.
Я отчаянно нуждалась в работе. На банковском счёте образовался минус, а собственного жилья у меня не было. Серена никогда бы меня не выгнала, но я понимала, что ей хочется личного пространства. На днях я случайно услышала, как они с Ноем обсуждали возможность когда-нибудь съехаться. Я уже три месяца занимала место в её крошечной студии. Когда мне некуда было податься, она спасла мою задницу. Пришло время отплатить ей за доброту.
Я сорвала объявление со столба и направилась к станции метро.
Дорога от Клинтон-Хилл до Адской кухни заняла больше часа. Поездка в метро оказалась долгой, скучной и чертовски вонючей. Времени хватило, чтобы не раз усомниться в собственном поспешном решении.
Я даже оделась неподходяще для танцевального прослушивания и не подготовила никакого номера. Узкие тёмные джинсы и чёрный короткий топ сковывали бы движения, а сапоги были тяжёлыми и неудобными.
Тем не менее я добралась до клуба и теперь разглядывала его с противоположной стороны улицы.
Вполне подходящее название для заведения в Адской кухне – «Инфернал». Вывеска не горела, но я могла представить, как во время работы клуба буквы вспыхивают огнём. Клуб занимал почти половину квартала и располагался в здании старого промышленного склада. На единственной входной двери был нарисован тот самый странный символ.
Больше ничего о заведении узнать по внешнему виду было невозможно. Я переминалась с ноги на ногу, покусывая губу.
Наверное, это ужасная идея.
Я оглядела тихую улицу. Когда-то Адская кухня была грязным, кишащим преступностью уголком города, но за последние десятилетия превратилась в оживлённый, модный район с популярными барами и ночными клубами. Однако эта улица казалась тёмной и безмолвной, словно могила. Я готова была поклясться, что кто-то пристально смотрит мне в спину. По позвоночнику пробежал холодок.
Я мысленно закатила глаза. Ну что за глупости!
Всего-то нужно войти в эту дверь, хорошо выступить на прослушивании и вернуться в Бруклин. К тому времени Серена с Ноем успеют провести несколько часов наедине, а я смогу забраться на диван, уютно завернуться в одеяло и смотреть Netflix, пока глаза не начнут слипаться. Может, даже выпью ещё пару кружек того отвратительного вина. Как и каждый вечер.
Фу. Ну и жизнь.
Я расправила плечи и решительно пересекла улицу. В странной тишине раздавался лишь стук моих каблуков по асфальту. Добравшись до входа, я дёрнула ручку.
Заперто.
Глубоко вдохнув, я нажала на звонок.
Мгновение спустя дверь распахнулась. В грудь мне ударила волна жара. На пороге стоял высокий темноволосый мужчина, который удостоил меня лишь мимолётным взглядом.
Время словно замедлилось. Сердце дрогнуло.
Чёрт, какой красавчик!
Широкая грудь, точёные скулы и…
Он захлопнул дверь прямо перед моим носом, прежде чем я успела рассмотреть что-нибудь ещё.
Я возмущённо фыркнула, разинув рот. Вот хам!
Прищурившись, я постучала снова. Он открыл почти сразу, словно заранее знал, что так просто я не уйду.
Мне стоило огромных усилий не пялиться на него. У него были резко очерченные, острые скулы и пронзительные голубые глаза, холодные, словно осколки льда. Облегающая чёрная футболка подчёркивала мускулистую грудь. Узкие джинсы сидели низко на бёдрах, позволяя разглядеть полоску рельефного пресса.
Сердце бешено колотилось, пока я сердито смотрела на него снизу вверх.
Смотреть приятно, но хам он всё равно.
– Я по поводу работы. – Я подняла объявление, радуясь, что рука не дрожит. – Здесь написано, что прослушивание сегодня.
Он окинул меня взглядом, и на его лице промелькнуло какое-то странное выражение.
– Нам нужны танцовщицы определённого типа. Насколько я вижу, ты не подходишь.
Голос у него оказался ниже и мягче, чем я ожидала. Он был густым и бархатистым, словно растопленный горький шоколад.
Я прищурилась.
– Какого именно типа?
– Не такого, как ты.
Он снова попытался закрыть дверь, но я подставила сапог.
– Откуда тебе знать, какая я танцовщица, если ты даже не разрешаешь мне выступить?
Честно говоря, я сама не понимала, почему так упорно добиваюсь возможности получить эту работу. Не то чтобы мне особенно хотелось здесь работать. Что-то в этом месте вызывало неприятное предчувствие, и я понятия не имела, что творится за закрытыми дверями клуба. Поэтому стоило бы воспринять его нежелание меня впускать – и откровенное хамство – как знак и отправиться домой.
Проблема заключалась лишь в том, что дома у меня не было. По крайней мере, настоящего.
Он скрестил руки на груди и улыбнулся.
– Поверь, мне достаточно одного взгляда.
– А мне достаточно одного взгляда, чтобы понять, что ты козёл.
Слова вылетели прежде, чем я успела их остановить.
Ой. Пожалуй, не лучший способ произвести впечатление на потенциального работодателя.
Я стиснула зубы, наблюдая, как очередная возможность устроиться на работу ускользает у меня из рук. Зато теперь мне не придётся каждый день смотреть на идеально вылепленное лицо этого придурка.
Его брови взлетели вверх.
– Это мой клуб. И я могу вести себя как последний козёл, если захочу.
Я мысленно закатила глаза. Ну конечно, клуб принадлежал именно ему.
Глубоко вдохнув, я подавила раздражение и заставила себя немного усмирить гордость.
– Послушай, я недавно приехала в город, последние несколько месяцев выдались тяжёлыми, и мне очень хотелось получить шанс устроиться сюда. Я занимаюсь танцами больше десяти лет. Если, конечно, здесь не требуется выступать с голой грудью, я уверена, что справлюсь. Не то чтобы я имела что-то против таких выступлений, просто это не для меня. Я имею в виду обнажённую грудь. А танцы – как раз для меня. Но в одежде. В общем, я пытаюсь сказать, что не хочу показывать свои сиськи.
Щёки вспыхнули, и я заставила себя замолчать, пока не начала ещё минут пять рассуждать о собственной груди.
Надеюсь, этот тип не решил, что я с ним заигрываю. Выглядел он потрясающе, но я скорее провела бы остаток жизни на диване Серены, чем позволила бы себе хоть раз к нему прикоснуться.
– Больше десяти лет?
Он снова внимательно посмотрел на меня, и по позвоночнику прокатилась странная горячая волна. Под его взглядом я с трудом сглотнула. Сердце трепетало, словно крылья бабочки. Казалось, он слой за слоем снимает с меня кожу и заглядывает прямо в душу.
Но это, разумеется, было полнейшей глупостью.
– Я всерьёз занялась танцами, когда мне было двенадцать. Сейчас мне двадцать три… Хотя в последнее время я почти не танцевала.
– Колледж?
Я кивнула.
– Окончила два года назад.
– И чем занималась с тех пор?
Я с трудом сглотнула. Вот он. Вопрос, которого я так хотела избежать. Если он узнает о моём прошлом, то никогда не позволит мне переступить порог клуба.
– Ничем особенным.
Повисла мучительная тишина. Его глаза, казалось, проникали в самые глубины моей души. Во всяком случае, именно такое у меня было ощущение.
– Понятно. Как тебя зовут?
Я нахмурилась. Что это за допрос с пристрастием?
Мне совершенно не хотелось называть своё полное имя. Он обязательно поищет информацию обо мне в интернете. Так делали все. И ничем хорошим это никогда не заканчивалось. Но если он всё-таки решит взять меня на работу, имя ему понадобится для оформления документов.
Уф.
– Мия Макнэлли.
– Хм.
Его пронзительные голубые глаза сверкнули, когда он шагнул ко мне. Я напряглась, и дыхание перехватило.
Он оказался выше, чем мне показалось сначала. Ростом не меньше метра восьмидесяти трёх, с мощной мускулатурой.
Готова поклясться, что от его кожи едва уловимо пахло костром. Напряжение во всём теле усилилось.
– Даю тебе пять минут на прослушивание. Но только потому, что никак не могу тебя раскусить.
Я сглотнула и неловко рассмеялась.
Что ж, тут мы были в равном положении.
Кто, чёрт возьми, этот парень? Почему он ведёт себя как последний придурок? И действительно ли я хочу на него работать?
Он повернулся и шагнул в тёмный проём клуба. Даже не оглянувшись на меня, придержал открытую дверь и стал ждать.
– Ну что, идёшь?
Я глубоко вдохнула ночной воздух и шагнула в «Инфернал».
