Пилот оставил винты вращаться, выбежал из кабины, пригнувшись, и распахнул боковую сдвижную дверь. По пляжу летел песок, волосы девушек плясали на обнажённых плечах.
Роза уже знала, кого сейчас увидит.
Флоринда Алькантара выбралась из вертолёта, пригнулась под оглушительно свистевшей косой винтов и выпрямилась. Следом за ней выпрыгнули двое вооружённых мужчин.
Её люди держали ручные пулемёты — такие же, как у девушек из компании Тано. Пилот тоже вытащил из-под куртки автоматический пистолет. Всё происходящее напоминало сцену из третьесортного боевика, снятого с таким скудным бюджетом, что на толпу статистов просто не хватило денег.
Девушки в бикини с пулемётами, мафиози в зеркальных очках. Пилот в куртке из искусственной кожи. Розе ужасно хотелось крикнуть: «Снято!» — и остановить весь этот спектакль. Тогда все могли бы разойтись по домам, пока съёмочная группа убирает площадку.
Но вместо этого тётя крикнула:
— Пойдём, Роза. Вечеринка окончена.
Даже её реплика словно принадлежала злодею из дешёвого фильма категории «Б».
Флоринда остановилась на полпути между вертолётом и Розой. Крашеные светлые волосы хлестали её по лицу, а двое мужчин с оружием заняли позиции по обе стороны от неё.
Надо отдать Флоринде должное, подумала Роза. Каким бы нелепым ни выглядело всё происходящее, сама она, как всегда, оставалась элегантной — в чёрном костюме с короткой юбкой и приталенным жакетом. Самым явным признаком того, что настоящего насилия она всерьёз не ожидала, были сапоги на высоких каблуках. В драке она не смогла бы пробежать в них по песку и трёх ярдов.
И тут Роза вдруг поняла, что здесь происходит.
Всё это было чистейшим театром. Каждый жест, каждое слово, каждый взгляд являлись частью тайного языка, понятного лишь членам семей. Конкордат защищал их друг от друга, а вся эта показная мужская бравада была лишь глазурью на торте, вкус которого всем присутствующим был прекрасно знаком. Казалось, мафиози следовали традициям, основанным на фильмах, снятых о них самих. Наверное, каждый из них мог вместе с актёрами наизусть проговаривать реплики из «Крёстного отца» и «Лица со шрамом».
Алессандро всё ещё стоял на коленях на груди Тано, обеими руками сжимая горло кузена. Странная тьма, только что окутавшая его тело, исчезла. Роза не могла как следует разглядеть его глаза — они всё ещё казались очень тёмными, но, возможно, дело было лишь в тенях. Когда он взглянул на неё, ей показалось, что в его глазах мелькнула печаль.
С момента появления Флоринды прошло всего несколько секунд. Тано воспользовался замешательством, рванулся вверх — и на этот раз ему удалось сбросить противника. Алессандро отвлёкся на мгновение дольше, чем следовало, и теперь расплачивался за это. Тано отшвырнул его и вскочил на ноги, но снова нападать не стал. Вместо этого он впился в Алессандро ненавидящим взглядом, затем демонстративно повернулся к нему спиной и медленно направился к Флоринде и её людям.
Он стряхнул песок с голого торса, словно совершенно не замечая вихря от вертолётных винтов, и остановился в трёх ярдах от Флоринды.
— Этот остров — частная собственность. Ты это знаешь. И всё равно являешься сюда со своими головорезами, размахивая оружием, что запросто может привести к нарушению конкордата, и при этом тебе совершенно наплевать, что ты до смерти пугаешь моих гостей!
Ему пришлось кричать, чтобы перекрыть рёв вертолёта.
Алессандро поднялся на ноги. Роза плотно сжала губы и упрямо встретила его взгляд. Она по-прежнему толком не понимала, что только что произошло, но что бы это ни было, она справится.
Она подняла сумку со своими вещами и направилась к вертолёту. Так будет лучше. Для всех здесь — а возможно, даже для одинокой девочки наверху, в вилле.
Роза подошла к Флоринде, которая даже не удостоила её взглядом.
Алессандро направился к Тано.
Теперь все четверо стояли друг напротив друга посреди клубов песка, закручиваемых винтами.
Флоринда смотрела на Алессандро так, словно могла убить одним взглядом, хотя обращалась при этом к Розе:
— Ты понятия не имеешь, во что ввязываешься. Они могли взять тебя в заложницы. Возможно, это даже не считалось бы нарушением конкордата.
Тано ухмыльнулся.
— Надо будет где-нибудь посмотреть, да?
— Никакого кровопролития, никаких похищений, — сказал Алессандро. — Таково соглашение.
— Всегда полезно иметь в семье начинающего юриста, — язвительно заметил Тано.
К возмущению Розы, вся злость Флоринды, похоже, была направлена исключительно на Алессандро, а не на его высокомерного кузена.
Что произойдёт, если она сейчас уедет и оставит его наедине с остальными? Неужели Тано действительно его убьёт?
После всего этого спектакля — вряд ли, надеялась она. Особенно теперь, когда ни для кого уже не было секретом, что те две девушки слишком хорошо умеют обращаться с автоматическим оружием.
Но уверенности у неё не было.
Поехали с нами, — умоляла она его глазами.
Едва заметное движение головы.
Нет.
Если он сейчас отвернётся от собственной семьи и уедет с враждебным кланом, на его стороне не останется никого. Он потеряет лицо. Возможно, Тано именно этого и ждал. Стоило Алессандро проявить слабость — и проблема решилась бы сама собой.
Флоринда крепко схватила Розу за руку выше локтя, собираясь отвести её к вертолёту.
Роза так резко сбросила её руку, что укор в глазах тёти на мгновение сменился злостью и такой неприязнью, что у Розы едва не скрутило желудок.
И это разозлило её ещё сильнее.
— Никогда больше так не делай, — резко бросила она тёте. — Никогда.
С этими словами она развернулась и, неся сумку с документами Гайи, направилась к открытой двери вертолёта.
Ещё раз взглянула на Алессандро.
Искала в его глазах ту тьму, те тени, которые видела совсем недавно.
Ничего.
Песок барабанил по его загорелой коже, но он не шевелился.
Флоринда села напротив неё. Последними внутрь забрались двое вооружённых мужчин.
Роза зажала сумку между коленями и крепко обхватила её обеими руками.
Вертолёт поднялся в воздух. Поток от винтов прорезал полосу брызг в прибое. Машина набрала высоту и сделала круг над яхтой.
Роза в последний раз посмотрела из окна вниз, на Изола-Луна. Ей показалось, что среди лавовых скал она различает сияющее белое нагромождение виллы. И подумала об Иоле, которая, возможно, всё ещё сидела, съёжившись, в пластиковом кресле и ждала, когда Роза вернётся.
Всю оставшуюся дорогу она старалась не смотреть на Флоринду. Говорить ей всё равно было нечего. Так они и просидели молча, пока внизу не поплыли оливковые рощи, а впереди в золотом свете послеполуденного солнца не показался палаццо.
На следующий день Зои повезла её на север в своём кабриолете.
Несколько миль они ехали по скоростной трассе в сторону Катании, но вскоре свернули и углубились в пустынную гористую местность сицилийской глубинки.
Сначала вокруг тянулись волнистые охристые холмы, но постепенно пейзаж становился всё суровее. Редкие поля либо не обрабатывались вовсе, либо чернели после того, как фермеры сожгли стерню, оставшуюся после сбора урожая. Запах дыма чувствовался повсюду, хотя самого дыма нигде видно не было.
Время от времени у извилистой дороги попадались широкие площадки с переполненными мусорными контейнерами. Обычно местные жители просто бросали пакеты рядом. В придорожных канавах тоже скопились пластиковые бутылки и пустые упаковки.
— Никогда в жизни не видела столько мусора в одном месте, — сказала Роза, когда они проезжали мимо очередного выгоревшего поля, усеянного обугленными остатками пластика.
— Раньше было хуже, — ответила Зои. — Хотя ты права: трудно представить, что вообще могло быть ещё хуже.
— А я думала, Коза Ностра зарабатывает огромные деньги на незаконной утилизации отходов.
— Только не у себя под носом. Да, несколько семей действительно серьёзно занимаются мусорным бизнесом, но они отправляют всё в Калабрию или ещё куда-нибудь.
— От этого ведь не становится лучше?
Зои серьёзно посмотрела на неё, прежде чем снова сосредоточиться на очередном повороте.
— Лучше даже не думай, что можешь позволить себе угрызения совести. Иначе тебе здесь не место.
— А ты как с ними борешься?
Зои, похоже, удивил этот вопрос.
— Хожу по магазинам, — наконец ответила она. — Шопинг-терапия помогает от множества проблем.
— Но сейчас мы ведь едем не за покупками?
— Нет.
— Тогда куда?
— Хочу тебе кое-что показать. Мы почти приехали.
— Это идея Флоринды? — Роза скривилась. — Вернуть меня на путь истинный? В смысле — на правильный путь с точки зрения семьи?
— Она была слишком зла, чтобы вообще что-нибудь говорить.
— Переживёт.
— Ей нелегко. Женщины редко становятся главами семей. Следующим capo¹ должен был стать папа, но потом они с мамой увезли нас обратно в Штаты. И Флоринда вдруг осталась одна в своём палаццо, и ей пришлось всем управлять.
— Но ведь она не ведёт семейные дела совершенно одна?
— У неё есть consiglieri² — советники, — ответила Зои. — Но они находятся в Палермо и Катании, некоторые — в Риме и Милане. Некоторые из них — наши троюродные родственники. Они управляют компаниями и советуют Флоринде, но окончательное решение всегда принимает она. Они регулярно приезжают сюда с отчётами, а Флоринда часто ездит к ним. Интернет и телефон недостаточно безопасны. Большинство дел по-прежнему решается лично, с глазу на глаз, и никакие технологии, какими бы совершенными они ни стали, этого не изменят.
Роза взглянула на красивый, но худой профиль сестры.
Она начинала понимать, что у Зои было две стороны.
Была своенравная, помешанная на моде и удовольствиях Зои, которую Роза знала раньше. Но существовала и другая — та, что явно досконально изучила семью и её деловые предприятия.
Эта сторона сестры оказалась для неё новой и неожиданной — пока Роза не вспомнила, что уже видела её в самом начале своего пребывания здесь: по дороге на похороны, когда Зои и Флоринда сидели напротив неё, словно две пчелиные матки.
Этот образ поблек, когда она против воли снова подумала об Алессандро.
Роза не верила, что Тано просто отказался от своего замысла. Что произошло на острове после того, как Флоринда увезла её?
Она чувствовала себя ребёнком, которого силой утащили с детской площадки, и от этого снова начинала злиться.
— Он тебе нравится? — внезапно спросила Зои.
— Алессандро?
— Ты прекрасно понимаешь, о ком я.
— Я его почти не знаю.
— Вот именно. В этом и проблема. Карневаре не такие, как мы. Их семья и наша…
— Только не начинай эту хрень про Ромео и Джульетту!
— Значит, всё-таки нравится.
Теперь это был уже не вопрос.
— Он пригласил меня на остров. Я поехала. Вот и всё. Мы не планировали завести пятерых детей и свергнуть Коза Ностру.
— Не относись к этому так легкомысленно.
Пальцы Розы сильнее сжали её худое колено.
— Мы просто хотели поплавать. И всё.
— Ну конечно.
Кабриолет пересекал плато со срезанной вершиной горы. Перед ними снова открылся широкий вид на горчично-жёлтые холмы.
Внизу раскинулась огромная водная гладь.
Сначала Розе показалось, что это широкая река, но потом она поняла: перед ними длинное озеро, извивающееся между несколькими долинами.
Справа, на востоке, возвышалась огромная плотина.
Она выглядела совершенно чужой в этом пустынном жёлтом пейзаже.
— Почти приехали.
Зои повела машину вниз по нескольким поворотам, пока двухполосная дорога не вывела их прямо на плотину.
Справа зияла долина, изрезанная оврагами. Слева блестела вода водохранилища.
Зои остановила машину у обочины, примерно на середине плотины, пересекавшей водохранилище.
Других машин нигде не было. Только стая птиц парила над ними в безоблачном небе.
— Лаго Карневаре, — насмешливо сказала Зои. — На самом деле оно называется не так, но принадлежит им.
Роза пожала плечами.
— У них есть озеро. И что?
— Они зарабатывают на подобных объектах кучу денег. Государственные стройки, которые на самом деле никому не нужны. Здесь никому не требуется водохранилище. Почти никто в округе ничего не выращивает, значит, и орошение не нужно. Посмотри сама: пустошь, горы, куда никто не ездит, заброшенные фермы.
— Мы строим ветряки, которые не производят электричество. Они строят плотины. Какая разница?
— Я не об этом, — ответила Зои, покачав головой. — Ты должна кое-что знать… Понять, зачем ты здесь…
Она замолчала, а потом начала снова:
— Дело в том, что находится в озере.
Она открыла дверцу и вышла из машины.
Роза присоединилась к сестре у парапета высотой примерно по пояс.
Минуту или две они молча смотрели на гладкую поверхность воды. Солнечные блики ослепляли Розу.
— Так что там внизу? — наконец спросила она.
— Руины.
Роза пожала плечами.
— На Сицилии их полно.
Не заметить этого было невозможно — так же, как и горы мусора вдоль дорог. Куда ни посмотришь на этом острове, обязательно увидишь заброшенную ферму или полуразвалившийся сарай. Никому до них не было дела. Так почему здесь должно быть иначе?
— Под водой находится целая деревня, — сказала Зои. — Джулиана. На некоторых дорогах поблизости до сих пор стоят указатели на неё. Если ночью поехать туда и не заметить, куда ведёт дорога, окажешься прямо в озере. Они даже не поставили заграждений.
Роза сильно прищурилась, пытаясь что-нибудь разглядеть под поверхностью воды.
Бесполезно.
Слишком глубоко, слишком яркий свет.
— Карневаре перевернули небо и землю, чтобы получить этот строительный проект, — продолжила Зои. — Горы фальшивых отчётов, экспертных заключений, планов геодезистов. Огромные взятки — вплоть до высших политических кругов в Риме и Брюсселе. Но всё, что они потратили, вернулось к ним стократно: европейские субсидии, государственное финансирование и, конечно, средства на зарплаты целой армии инженеров, строителей и прочих рабочих.
— Пока всё это ничем не отличается от того, чем Флоринда занимается со своими ветряками. Разве что Карневаре достаточно умны, чтобы делать всё в большем масштабе.
— Ветер никого не убивает. Вода — убивает.
Роза покосилась на Зои.
Прохладный ветер с озера трепал её светлые волосы. Зои не ответила на взгляд сестры и продолжала смотреть на воду.
— Что произошло?
— Жители Джулианы протестовали. Как и следовало ожидать от людей, чью деревню собирались просто стереть с карты. Сначала собрания, потом публичные митинги, даже демонстрация у здания парламента в Риме. Никто не проявил к ним ни малейшего интереса. А потом всё прекратилось. Четыре года назад.
— Прекратилось?
— Ни протестов, ни сопротивления.
Роза уже догадывалась, к чему ведёт сестра, но всё равно спросила:
— Их подкупили?
— Официально — переселили.
Уголки губ Зои искривились в горькой улыбке.
— Якобы дали новые дома где-то в Калабрии, по другую сторону Мессинского пролива. Будто можно просто посадить восемьсот сицилийцев в лодку, перевезти через море и бросить где-нибудь в другом месте до конца их жизни.
Улыбка исчезла с её лица.
— Даже с нами такое не сработало.
— А что было на самом деле?
— Официально они все живут там, разводят овец или коров. Но ближе к истине было бы назвать овцами их самих. Пришли волки и разорвали их на части. Хотя, если точнее, львы и тигры.
Роза подавила воспоминание о тигре в оливковой роще.
— Карневаре их убили? Ты вообще понимаешь, как это звучит?
Потом она вспомнила девушек на острове с пистолетами-пулемётами.
— Они утопили их в озере?
Зои подобрала с парапета крошечный камешек и бросила вниз.
Роза не услышала, как он коснулся воды.
— Они не утонули. По крайней мере, насколько мне известно. Официально они просто уехали. За одну ночь. Плотина к тому моменту была почти закончена. Джулиана лежала в долине прямо под ней.
Зои указала вниз.
— Там она и находится до сих пор. И, скорее всего, её жители тоже. Если хочешь знать моё мнение, готова поспорить, что их тела — далеко не единственные на дне. Ты знала, что Карневаре вроде могильщиков Коза Ностры? Если другим семьям нужно заставить кого-нибудь исчезнуть, они обращаются к ним. Дороги, взлётные полосы, даже административные здания в Катании и Палермо. Рабочие Чезаре Карневаре закладывают в фундаменты бетон — и не только бетон.
Вот какое наследство было так важно Алессандро.
Вот за что он так отчаянно боролся с Тано и Чезаре: за возможность прятать трупы под зданиями и скоростными трассами. Оставлять безлюдные деревни на дне тихих озёр.
Роза забралась на каменный парапет и шагнула вперёд, пока не оказалась у самого края.
Поверхность озера находилась примерно в шестидесяти футах внизу.
— Слезай оттуда.
Роза сбросила руку сестры со своей икры.
— Нет. Лучше ты поднимайся ко мне.
На мгновение Зои разозлилась, потом глубоко вдохнула и заставила себя улыбнуться.
Она взяла протянутую Розой руку и забралась на стену.
Они стояли рядом, всего на ширину пальца от края, пока ветер трепал их одежду и волосы.
— Зачем ты мне всё это рассказала? — тихо спросила Роза. — Я имею в виду — зачем на самом деле?
— Потому что Алессандро Карневаре не…
— Потому что Флоринда тебе велела? Это она придумала всю эту историю?
— Это правда, Роза.
— Может быть. Но меня этим должны напугать? Я теперь должна его ненавидеть? Я прекрасно знала, куда еду, когда села на самолёт в Италию. Ты думаешь, я настолько наивна? Флоринда так думает? Я знаю, кто мы и что собой представляет наша семья. И знаю, что она ничем не лучше Карневаре, Риина и всех остальных. Мы с тобой — часть всего этого.
— Ты не знаешь, частью чего именно мы являемся, — прошептала Зои, и ветер почти унёс её слова.
— Думаю, знаю.
Роза нащупала руку сестры — она не делала этого с тех пор, как была маленькой.
— Но в других местах совершались другие преступления, и за них отвечаем уже мы. Во всяком случае, наша семья. Возможно, наш отец. Чего вообще ждёт Флоринда? Что мы влюбимся в милых мальчиков из приличных законопослушных семей Турина или Милана? Или проживём всю жизнь в одиночестве, как она?
Рука Зои была очень холодной.
— Ты не можешь этого понять. Пока нет.
— Знаешь, — подавленно сказала Роза, — я не чувствую вины. Меня не мучают угрызения совести из-за того, что могло случиться с жителями Джулианы. Потому что я Алькантара и не могу этого изменить. Точно так же Алессандро не может изменить то, кто он.
Зои открыла рот, собираясь что-то сказать, но ни звука не произнесла. Провела кончиком языка по губам и промолчала.
— На острове ничего не произошло, — сказала Роза, снова щурясь от ослепительного блеска воды. — Всё не так, как ты думаешь.
Некоторое время она молча смотрела на дальний берег водохранилища.
— Ничего, — повторила она шёпотом.
И на этот раз пыталась убедить уже не Зои.
¹ capo (итал.) — глава мафиозной семьи.
² consiglieri (итал.) — советники.
