Я ненавидела Сторр. Не представляла, как можно ненавидеть место, которое видишь впервые, но стоило мне переместиться на этот омываемый волнами гранитный обломок посреди Северного моря, как его ледяная пустота пробрала меня до костей.
Здесь не росла трава. Даже водоросли не цеплялись за странные валуны почти правильной геометрической формы, разбросанные вдоль берега. Ни деревьев, ни птиц, ни единой чайки в небе. Только солёные брызги, подхваченные пронизывающим ветром, да приземистое круглое здание в центре острова.
Сторр служил лишь одной цели: быть нейтральной территорией для переговоров между Притианией и континентом. К отношениям семи дворов между собой это место не имело никакого отношения.
Здание представляло собой огромный каменный зал, служивший местом встреч с незапамятных времён. Посреди него стоял круглый стол, окружённый такими же каменными креслами. Пользовались ими настолько редко, что сиденья и столешницу покрыл оранжевый лишайник, напоминавший старые брызги крови.
Мы зажгли жаровни вдоль стен, но их потускневший от времени металл и слабое пламя не сделали помещение уютнее. Не помог даже большой огонь в камине, высеченном в виде разверстой пасти морского змея. Несколько каменных клыков откололись и теперь валялись среди обломков на покрытых мхом плитах перед очагом. Никто не потрудился их убрать. Возможно, с тех пор, как они упали, сюда вообще никто не заходил.
Впрочем, собрались мы на Сторре вовсе не для приятного времяпрепровождения. Развести огонь было пределом моих стараний придать залу хоть сколько-нибудь приветливый вид. Сегодня нам предстояли переговоры с представителями двух государств, которых мы с таким трудом уговорили приехать: Валлахана и Монтесере. Всего за столом должны были сидеть девять человек: мы с Ризом и Мор и по трое посланников от каждой державы.
Раск за последние месяцы так и не удостоил ответом ни одно из наших приглашений. Но мы были рады уже тому, что согласились встретиться с двумя из трёх возможных противников.
Наши гости прекрасно знали, зачем мы их позвали. После войны с Хайберном Мор так часто бывала в Валлахане, что его правители должны были хотя бы приблизительно представлять наши намерения. А всё, что знал Валлахан, знало и Монтесере. Разведывательная сеть этих государств могла соперничать с сетью Азриэля.
Именно сведения, добытые Азом несколькими днями ранее, стали поводом для нынешней встречи. Из-за этой крупицы информации мы и разослали новые приглашения.
Теперь перед нами сидели король, королева и принц Валлахана, а также великий визирь Монтесере, герцог Берниона и Владычица Незримых, занимавшая в своих землях положение, подобное положению Верховной жрицы. Общество подобралось знатное и могущественное, но при этом едва ли не самое высокомерное из всех, с какими мне доводилось иметь дело.
По крайней мере, изображать радушие не придётся.
Внешне я, разумеется, выглядела настоящей Верховной правительницей Ночного двора: надменной и неприступной. Чёрное мерцающее платье открывало немало бледной кожи, голову венчала моя любимая корона с изображениями лунных фаз, губы были окрашены в кроваво-красный цвет, а глаза густо подведены сурьмой.
Следовало отдать должное портнихе Риза. Она сумела незаметно вшить во вставки лифа впитывающие прокладки. Когда из набухшей, чувствительной груди начнёт выделяться молоко, а судя по нарастающему напряжению, это случится совсем скоро, оно впитается в ткань и не оставит пятен на платье.
Через месяц после рождения Никса мне понадобилось посетить Двор Кошмаров. Я тогда надела одно из своих обычных платьев, не предусмотрев подобной неприятности. Моя грозная речь о том, что всем следует знать своё место, если они не хотят жестоко поплатиться, несколько утратила убедительность, когда на груди начали расползаться тёмные пятна от молока.
Только насмешливая улыбка Кейра удержала меня от желания прервать выступление и выйти. Я продолжала говорить, словно бросая ему вызов: пусть только посмеет заикнуться о пятнах. Меня совершенно не смущало, что сквозь платье проступает молоко. Если у него возникали с этим проблемы, пусть сам с ними разбирается. Неловко должно было быть ему, а не мне.
И всё же совмещать обязанности Верховной правительницы и молодой матери было непросто. Я ни за что не хотела подпускать сына к Кейру или к Высеченному городу. Мне хотелось, чтобы Никс оставался в Веларисе, среди наших близких, и ни с кем другим. Но кормить его приходилось каждые несколько часов, а порой и каждый час.
Теперь, когда ему было почти полгода, стало легче. Он реже просил грудь, и мы уже начали понемногу давать ему пюре. Однако в такие дни, как сегодня, когда нам с Ризом приходилось уезжать далеко от дома, взять Никса с собой было бы гораздо удобнее.
Вот только к этим людям я тоже не собиралась его приближать. Я ненавидела всей душой то, что собравшиеся здесь безжалостные создания вообще знали о существовании моего прекрасного, любимого сына. От одной мысли, что им достаточно завладеть Никсом, чтобы вынудить меня подчиниться, внутри всё холодело.
Они это знали. Я тоже. И судя по огромной тёмной силе, исходившей от Риза с самого нашего отъезда из Велариса, мой супруг понимал угрозу не хуже меня. Я нисколько не сомневалась, что он уничтожит любого, кто хотя бы намекнёт на опасность для Никса, и никакая дипломатия его не остановит.
К счастью, наши гости тоже об этом знали. Как бы сильны они ни были, зверь, скрывавшийся за прекрасной внешностью Риза, заставлял их дважды подумать, прежде чем решиться на подобное.
Мы, впрочем, тоже приняли меры предосторожности. Согласно условиям встречи, каждая сторона могла прислать троих представителей. Нас же было четверо.
Азриэль, почти неотличимый от тени, прятался у закрытых каменных дверей за моей спиной. Заметить его было практически невозможно. Только тот, кто хорошо знал особенный оттенок его тьмы, сумел бы догадаться, что он здесь.
Мы не обманывали себя надеждой, будто наши гости обошлись без собственных мер предосторожности. Древняя магия клятв нейтралитета, действовавшая на Сторре, не позволяла устанавливать защитные чары или магические ловушки. Но даже если я не чувствовала поблизости чужого присутствия, это ещё не означало, что здесь никого нет. В конце концов, магия острова позволила Азриэлю проникнуть в зал.
– Итак, – произнесла златовласая королева Валлахана.
Её голубые глаза были такими же холодными, как ледяные горы её родины. Королева куталась в тяжёлый меховой плащ; бледный лоб охватывал плетёный золотой обруч, а по длинным костлявым пальцам тянулись вытатуированные руны. Выглядела она внушительно. Хотя при ней не было оружия, прямой взгляд и неподвижность выдавали в ней воина. Возможно, не того, кто сражается на поле битвы, но такого, кто без колебаний убьёт, защищая своё.
Сейчас этот взгляд был прикован ко мне.
– Мы прибыли на древние земли перемирия нашего народа, чтобы выслушать, как вы станете перед нами пресмыкаться. – Она небрежно взмахнула рукой. – Приступайте к льстивым речам.
Меня возмутил не столько приказ, сколько та лёгкость, с которой она уже вынесла мне приговор. Неважно, чем мне пришлось пожертвовать и каких побед добиться. В её глазах я навсегда останусь ничтожной человеческой девчонкой, наряженной в роскошные одежды фэйри.
Я не позволила раздражению отразиться на лице. Пусть недооценивает меня на свой страх и риск.
– Не желаете ли освежиться? – спокойно спросила я. – Мы привезли вино и спелые фрукты.
По моему знаку Риз извлёк угощение из карманного измерения и расставил на каменном столе.
У моего предложения было две цели. Прежде всего оно позволяло нам с Ризом обозначить себя хозяевами встречи, а не людьми, которым можно приказывать. Но имелся и второй расчёт, и первым себя выдал принц Валлахана.
Он был молод, светловолос и голубоглаз, как мать, но суровые черты лица унаследовал от отца. Только если глаза королевы напоминали замёрзшее озеро, то глаза её сына походили на самую раскалённую сердцевину пламени. Теперь в них разгорелся живой интерес при виде редких плодов, выращенных на наших полях и в оранжереях.
На столе лежали блестящие гроздья красного винограда, круглые, яркие, словно закатное солнце, апельсины, половинки дынь с мякотью оттенков морской зелени и коралла, ломтики лимона, чей аромат хоть немного оживил унылый воздух зала.
Мы знали, что в Валлахане такие фрукты не растут и никогда не смогут расти из-за сурового климата. Их привозили из южных королевств за баснословные деньги, считая редкой роскошью. А здесь они были небрежно разложены прямо перед принцем. Пробовал ли он когда-нибудь апельсин? Сомневаюсь, что ему доводилось даже чувствовать его запах.
Великий визирь Монтесере указал унизанной перстнями рукой на стеклянные кувшины, стоявшие возле фруктов.
– И эту водянистую бурду вы нынче называете вином?
Риз холодно улыбнулся. Крылья он скрыл, но на голове носил чёрную корону Верховного правителя Ночного двора, а одет был в привычные тёмные одежды.
– Давненько мне не доводилось пробовать вино Монтесере, – произнёс он голосом мягким, как шёлк, и опасным, как свежеотточенный клинок. – А вам ещё дольше не приходилось пить наше. Возможно, за последние пять столетий мы кое-чему научились.
Визирь презрительно фыркнул. С виду он был мужчиной средних лет, а значит, по меркам высших фэйри наверняка прожил уже очень долго. На поясе висел украшенный драгоценными камнями кинжал, однако на бледных руках не было ни мозолей, ни боевых шрамов. Всю жизнь он провёл под крышей, сражаясь словами и чернилами. Но от этого не становился менее опасным, чем герцог-воин, сидевший слева от него.
Именно герцог теперь негромко рассмеялся. Широкогрудый, со свёрнутым набок носом, который, несмотря на способность фэйри исцеляться, явно ломали за столетия не раз, герцог Берниона походил на бойца, которого заставили одеться прилично.
– Если вы надеялись таким способом уговорить нас возобновить торговлю, то будете разочарованы, Ризанд, – насмешливо заметил он.
Риз подмигнул ему.
– Как хорошо, что мы собрались здесь не ради торговли.
Матерь, до чего же он был ловок! Пальцы моих ног поджались в чёрных шёлковых туфельках. Этот мужчина был моим супругом, принадлежал мне душой и телом. Неужели мысль об этом когда-нибудь перестанет наполнять меня гордостью и желанием?
Я взглянула на Мор, сидевшую слева. На ней было привычное красное полупрозрачное платье, только на этот раз дополненное расшитым золотом жакетом на лисьем меху, защищавшим от лютого холода. Распущенные золотистые волосы венчал чёрный обруч в виде переплетённых змей. Она и сама выглядела королевой.
В каком-то смысле так оно и было. Насколько я понимала, общие далёкие предки Мор и Риза положили начало их роду после падения Даглан. В других местах Даглан называли Астери.
Но сейчас было не время задумываться об этом. Мор многозначительно смотрела на королеву Валлахана. Сосредоточься, словно говорила она, хотя стены моего сознания были надёжно закрыты, а даром даймати Мор не обладала. Мы пришли сюда не обмениваться колкостями.
Она, конечно, была права. Не зря на эту встречу пришли и я, и Азриэль, хотя обычно хватило бы одного Риза с Мор. Причина была настолько важной, что я оставила сына дома. Теперь я расправила плечи и вскинула подбородок, всем своим видом напоминая присутствующим, что перед ними Верховная правительница.
Герцог обвёл нас проницательным, но равнодушным взглядом.
– Вы здесь, чтобы убедить нас, будто союз с вами выгоднее союза с теми разжигателями войны на севере.
Принц Валлахана нахмурился. Он тоже был воином, однако рядом с герцогом Берниона выглядел всего лишь рассерженным мальчишкой. Судя по усмешке герцога, тот придерживался такого же мнения.
– Я достаточно хорошо тебя знаю, Валдерик, чтобы не обижаться на подобные слова, – сказал король Валлахана.
Его жена, в отличие от него, явно разделяла возмущение сына. У короля были рыжие волосы и борода, что для высших фэйри было необычно. Он продолжил со спокойствием солдата, всю свою бессмертную жизнь проведшего на полях сражений:
– А тебя, Морриган, я знаю достаточно хорошо, чтобы хотя бы выслушать твоего Верховного правителя и твою Верховную правительницу.
Мор слегка улыбнулась ему. Именно благодаря ей встреча вообще состоялась. Месяцы напряжённой работы, знакомства и связи, которые она налаживала в Валлахане, привели нас к этому моменту.
Принц едва не искрил от негодования, особенно когда отец почтительно кивнул Мор. Словно моя подруга стала его соперницей за отцовскую любовь. Опасное сочетание: опытный воин с характером угрюмого подростка.
Потому что он и есть подросток, – заметил Риз в моей голове. Брачная связь позволяла нам общаться мысленно в любой момент, если только мы сами её не закрывали. Ты правильно делаешь, что настороже рядом с ним.
Мне не нравится ни он, ни его мать. Я мысленно вздохнула. Хотя Мор нас подготовила, какая-то часть меня всё же надеялась, что мы приедем и обнаружим вполне приятных, разумных людей.
По моему сознанию прокатился смех Риза, словно рассыпанный звёздный свет.
Неужели годы, проведённые среди фэйри, ничему тебя не научили? «Приятные» и «разумные» не самые подходящие слова для нашего народа.
Я послала ему в ответ искорку веселья и вновь обратилась к собравшимся:
– Фрукты и вино в вашем распоряжении независимо от того, что…
Последняя из наших гостей подняла руку.
Подобно великому визирю Монтесере, Владычица Незримых была бледной, худощавой женщиной средних лет. Длинные каштановые волосы она заплела в две косы, вплетя в них золотые нити, поблёскивавшие среди складок зелёного бархатного одеяния. Для особы, чей титул подразумевал умение оставаться незаметной, одета она была весьма вызывающе. Пожалуй, её наряд был даже богаче, чем у герцога и визиря.
Я слегка склонила голову, выражая уважение, но не покорность.
– Да?
Владычица сложила руки на коленях с грацией двух голубок, устроившихся в гнезде. Её узкое лицо сохраняло безмятежное выражение, но в проницательных каштановых глазах не было ни тени добродушия.
– Прежде чем мы начнём, я желала бы испросить благословения Незримых богов. Таков обычай в наших землях.
Мне стоило огромного труда не напрячься. Дело было не в самих словах, а в тоне, напомнившем мне другое время и другое место. Тогда ещё одна женщина в роскошном облачении служительницы веры говорила о богах и благословениях с таким же чувством собственного превосходства.
Ианта давно была мертва. Ткачиха разорвала её на части, и я сама позаботилась о том, чтобы так случилось. До сих пор я радовалась её смерти. Но зло, которое она причинила мне, Ризу и Люциену, никуда не исчезло.
За годы после её гибели я узнала, что Ианта была самозванкой. Титул жрицы и высокое положение она попросту купила, а вовсе не получила по благословению Котла. Это предательство веры и истины ранило до глубины души.
Много тысячелетий назад сам Котёл избрал двенадцать Верховных жриц для Священного совета. Над ними стояла Верховная жрица всей Притиании. На лбу каждой из двенадцати был начертан особый знак: полная луна между двумя полумесяцами. Только Котёл мог даровать этот символ женщинам, избранным Матерью. У Верховной жрицы Притиании такой же знак располагался на ключицах.
С тех пор как Священный совет прекратил существование, прошли тысячелетия. Постепенно возник обычай наносить всем жрицам татуировки на лоб во время ежегодной церемонии. Но татуировки Ианты не были получены в ходе ритуала и не соответствовали священным символам жриц. Она придумала их сама, сделав частью своего тщательно продуманного образа.
Риз рассказывал, что однажды Ианта даже хвасталась перед ним этими татуировками. Уверяла, будто они превосходят знаки настоящих жриц именно потому, что она выбрала их лично.
Мне же никто ничего этого не объяснил. Тогда я была настолько неопытна, настолько плохо знала мир фэйри, что не увидела в её татуировках свидетельства обмана.
Теперь я знала правду. И эта Владычица Незримых ничем не превосходила свою бывшую коллегу из Притиании.
– Мы будем признательны за благословение, – любезно произнёс Ризанд. – Здесь мы с уважением относимся ко всем богам.
Принц Валлахана закатил глаза. Не знаю, что вызвало его раздражение: дипломатичность моего супруга или просьба Владычицы. Но, когда его мать склонила голову, он последовал её примеру.
Владычица Незримых поднялась. Её изумрудные одежды мерцали в свете пламени. Она воздела руки, и тяжёлые рукава соскользнули к локтям, обнажив предплечья, покрытые татуировками. Линии и изгибы напоминали следы когтей дикого зверя. Казалось, каждый такой знак был нанесён с болью.
Владычица закрыла глаза. На веках тоже обнаружились татуировки, внезапно засветившиеся бледно-голубым. В отличие от линий на руках, эти узоры складывались в очертания второй пары глаз. Когда их сияние усилилось, новые линии потекли по щекам к самому лбу, словно нечто живое продолжало расти у нас на глазах.
Зрелище было неземным и тревожным. Особенно когда нарисованные глаза принялись осматривать помещение, будто обладали собственным сознанием.
Древние чары, – сообщил Риз мысленно. По большей части просто эффектное представление.
Тише, – ответила я, склоняя голову. Я пытаюсь проявить уважение.
Так вот что означает это страдальческое выражение на твоём лице? Никогда бы не догадался.
Под столом я пнула его по ноге. Риз шутливо сжал моё колено.
Слова Владычицы разнеслись по залу, похожие на змеиное шипение:
– Слава Незримым, чьи голоса направляют нас к чистому миру гармонии!
Вытатуированные глаза забегали из стороны в сторону, словно сама Владычица или существо, глядевшее сквозь них, пыталось уловить малейший признак неуважения.
– Все, кто склоняется перед вами, суть Избранные, благословенные дети. Лишь почитающие вас обретут истинную вечную жизнь за пределами ледяных объятий смерти. Поклоняться вам значит нести любовь. Поклоняться вам великая честь, за которую мы ежедневно благодарим вас.
Благословенные. Дети. Я уже слышала эти слова.
Давно мне не приходилось вспоминать Детей Благословенных, заблудших людей, поклонявшихся фэйри. Некоторые даже пытались пересечь Стену, чтобы служить господам из народа фэйри. Тем, кому это удалось, уже не суждено было вернуться в человеческий мир.
Что стало с ними теперь, когда Стены больше не было? Открыла ли война между Хайберном и Притианией им глаза на истинную опасность? Или они при первой возможности устремились на север, прямо в объятия фэйри, которые попользуются ими, а затем выбросят?
Во время войны с Хайберном я встретила одну такую девушку. Каким-то образом она оказалась во вражеском военном лагере. Мы с Азом освободили её, а Мор позаботилась о том, чтобы она оказалась под защитой Вивианы и армии Зимнего двора. Больше я её не видела. Надеялась, что она нашла своё место в мире, но сомнения оставались.
А остальные Дети Благословенных, жившие среди людей? Теперь, когда Стена исчезла, они могли отправиться на север. Доберись они до земель Ночного двора, мы бы им помогли. Но им повезло бы, если бы они сумели хотя бы пересечь северную границу Весеннего двора. В последнее время там никто ни о ком не заботился, уж тем более о глупых молодых людях.
Я заставила себя вновь посмотреть на Владычицу и встретиться взглядом с её нарисованными глазами. Они уже смотрели прямо на меня, пылая почти белым светом. По спине пробежал холодок.
Существо, изучавшее меня, не было той тёплой, могущественной силой, которую я прежде ощущала в Притиании. Силой, спасшей меня, моего сына и магию Несты. Это существо совершенно не походило на Матерь. И доброты в нём я не чувствовала.
За моей спиной шевельнулась тень, но я не решилась проверить, Аз ли это. Всё равно увидеть его не удалось бы.
– Молю вас, – торжественно произнесла Владычица, – благословите эту встречу, благословите ваших истинных последователей и обратите сердца неверующих к вашему делу. Во имя ваше мы будем трудиться, готовя мир к очищению, чтобы однажды настал день вашего Великого Явления. Вновь молю вас: благословите нас всех.
Она опустила руки. Узоры вокруг глаз стали уменьшаться и постепенно поблекли. Когда Владычица открыла глаза, её взгляд вновь оказался прикован ко мне.
– Учитывая важность сегодняшних переговоров, – произнесла она, поджав губы, – я сочла необходимым призвать божественную помощь.
Великий визирь хмыкнул, но герцог Берниона остался совершенно невозмутим.
Владычица продолжала смотреть на меня и вдруг сурово спросила:
– Вы уже посвятили своего ребёнка служению вашей Матери?
Мне потребовалась вся выдержка, чтобы не зарычать в ответ на одно лишь упоминание Никса. Я не сомневалась, что Риз борется с тем же желанием.
– Какое вам до этого дело? – как можно равнодушнее спросила я.
– Незримые поведали мне о его свободной, ещё никому не посвящённой душе.
Одного мгновения хватило бы, чтобы метнуть в неё огненную плеть, обвить ею шею и сжать, пока что-нибудь не хрустнет.
Но герцог Берниона положил предупреждающую ладонь на подлокотник её кресла.
– Не сомневаюсь, что ваши намерения самые добрые, Владычица. И всё же стоит позволить нашим собеседникам самим решать, что лучше для их сына.
Владычица не сводила с меня глаз. Никогда ещё я никого так не ненавидела.
Риз ответил с безупречной любезностью, ничем не выдав убийственной ярости, которая, как я знала, бушевала под этой спокойной внешностью:
– Скоро наступит День наречения нашего сына. После этого его душа больше не останется непосвящённой.
Он улыбнулся, обнажив зубы. Настоящая улыбка хищника.
В День наречения Никса мы собирались устроить скромную церемонию, чтобы официально внести его имя в родословную двора, а затем небольшой праздник. Организацию я поручила Элейн, но Владычице вовсе не обязательно было знать об этом.
Обычно младенцам давали имя на восьмой день после рождения. Однако у нас всё сложилось иначе. Мы решили провести церемонию в день осеннего равноденствия, когда Никсу исполнится шесть месяцев. Хотелось сначала привести дела в порядок, чтобы у нас нашлись силы и желание праздновать.
– А приглашения на День наречения вашего сына, полагаю, потерялись по дороге? – властно вмешалась королева Валлахана.
Она указала на Мор. Как бы мне ни была неприятна эта женщина, я невольно залюбовалась рунами на её пальцах: каждая линия татуировки была выведена с безупречной точностью.
– Или вы собирались вручить их лично?
– На церемонии будут только члены семьи, – невозмутимо ответил Риз. – Ничего пышного.
Я постаралась сохранить бесстрастное выражение лица. В первоначальном представлении Риза праздник должен был сопровождаться звездопадом, ниспадающими гирляндами и выступлением как минимум трёх хоров. В конце концов мы остановились на более скромном варианте: чаепитии с пирожными в обеденное время.
Осеннее равноденствие не относилось к главным праздникам Ночного двора, но традиционные угощения и украшения из плодов нового урожая должны были придать нашему семейному торжеству особое очарование.
– Кажется, существует старая история, – задумчиво произнесла королева Валлахана, постукивая пальцами по каменному столу, – о том, как опасно забывать приглашать на важные торжества всех знакомых, даже тех, кто вам неприятен.
Я взглянула на Мор, надеясь, что она подскажет, какую историю имеет в виду королева. Её карие глаза потемнели.
– Вы собираетесь наслать проклятие на Никса?
По брачной связи прокатился гул глубокой, неудержимой силы. Риз был в одном мгновении от того, чтобы пустить её в ход.
Королева улыбнулась, обнажив зубы. Она прекрасно понимала, какого зверя разбудила, и находила это чрезвычайно забавным.
– Разумеется, нет. Я всего лишь даю совет. – Она кивнула на Владычицу Незримых, наблюдавшую за нами с нескрываемым отвращением. – Как и она.
– Мы очень признательны, – процедила я.
– Хватит о младенцах и проклятиях, – заявил принц Валлахана, скрестив мускулистые руки на груди. Его меховой плащ сдвинулся. – Давайте наконец займёмся делом, ради которого собрались.
Отец бросил на него усталый, укоризненный взгляд. Мать же одобрительно приподняла подбородок. Я едва удержалась от того, чтобы мысленно сказать Мор: за общение с этими людьми ей полагается солидная прибавка к жалованью. И, пожалуй, долгий отпуск.
– Прекрасно, – согласился Риз.
Он переплёл пальцы и положил руки на стол с таким спокойствием, словно ещё мгновение назад не собирался превратить королеву Валлахана в кровавый туман.
– Раз уж вам известно, о чём мы хотим говорить, мой вопрос не станет неожиданностью. Каковы именно ваши намерения в отношении человеческих земель на юге?
Мой супруг удивительным образом сочетал обаяние, силу и едва заметную угрозу. С такими собеседниками он справлялся без труда. Пока Риз занимался тем, что умел лучше всего, мне предстояло приступить к собственной задаче.
Аз наверняка уже закончил обследовать зал своими тенями. Я мысленно потянулась к магии и выпустила её на свободу. Невидимые нити поползли вокруг стола, едва касаясь сидевших за ним гостей.
Мы с Азом пришли сюда в поисках Сотворённого предмета. Наши силы совершенно различались, но каждая могла помочь выяснить, не владеет ли кто-нибудь из противников таким артефактом и не оказался ли настолько неосторожен, чтобы принести его с собой.
Несколько дней назад Аз, отправившись по сведениям одного из своих шпионов на высочайшую вершину Монтесере, так и не сумел ничего подтвердить. Валлахан, Раск и Монтесере охотились за Сотворённым предметом, но, возможно, уже завладели другим. Искали второй или всё ещё пытались раздобыть первый?
За исключением Сокровищницы Ужаса, пользоваться которой мог лишь тот, кто сам был Сотворён, большинство подобных артефактов подчинялось любому обладателю магии. А наши враги, несомненно, ею обладали.
Я была одной из немногих, кто мог распознать следы Сотворённого предмета. Если кто-то из присутствующих носил его при себе или недавно воспользовался им, должна была остаться едва уловимая аура силы. Что-то вроде запаха дыма от костра. По крайней мере, так объясняли Неста и Амрен, выслушав рассказ Аза.
Неста почувствовала бы такой предмет мгновенно, но одно её присутствие и без того пугало этих людей. Взять её с собой означало бы отвлечь всех от переговоров, а возможно, и вызвать подозрения, что мы угрожаем им. Элейн же пока не хватало опыта. Поэтому решили попробовать мои силы, хотя магия, полученная при Сотворении, у меня отличалась от магии сестёр. Аз и его тени тоже могли уловить что-нибудь необычное. Сами они не были Сотворёнными, но чувствовали подобные вещи.
Сосредоточившись на поиске, я краем уха услышала, как великий визирь Монтесере спросил Риза:
– И с чего вы взяли, будто нас вообще интересуют человеческие земли?
– Потому что вы отказываетесь подписывать подготовленный нами новый договор и не желаете объяснять почему.
Моя магия обвилась вокруг ножек кресел, скользнула по коленям гостей и вдоль их рук. Ничего.
– А с какой стати мы обязаны объясняться? – возразила королева Валлахана. Её хрипловатый голос напоминал скрежет когтей по камню. – Почему мы должны позволять распоряжаться нашими судьбами государству, которое не понесло никаких последствий войны пять столетий назад, но при этом воображает, будто лучше нас знает, что нам нужно?
Ни у короля, ни у принца я не ощутила ничего необычного. Моя сила прошлась по пальцам королевы, следуя линиям вытатуированных рун, но и там ничего не обнаружила.
– Я согласен с королевой Валлахана, – осторожно произнёс герцог Берниона.
Он открыто оглядел Риза, Мор и меня. Я сделала вид, что внимательно слушаю, стараясь не выдать того, как обвиваю каждого невидимой магией.
– Притиания уступила людям лишь крошечный участок своих земель, причём только одного двора.
Весеннего, машинально подсказало сознание. Я продолжила поиски.
– А континент между тем разделили надвое, – продолжал герцог. – Некоторые фэйри лишились родины целиком. Их владения исчезли, а народ рассеялся по свету. Тем же, кто сохранил свои земли, пришлось делиться ими. Наши границы сократились настолько, что это стало оскорблением. И нельзя забывать об огромной территории ничейных земель фэйри в центре континента. Они предназначались тем, кому некуда было вернуться, но этот замысел так и не осуществился. Теперь там царит хаос. Мелкие правители и военные отряды бесконечно враждуют между собой; никто не управляет этими землями, и они постепенно приходят в упадок. Наш поход позволит вернуть и эти территории, вновь объединить живущих там фэйри, предложив им стабильность, богатство и долю в отвоёванных у людей землях.
Его слова заставили меня на мгновение забыть о поисках и прислушаться.
– Новый договор предусматривает решение и этой проблемы, – ответил Риз.
– Ваш новый договор, – возразил визирь с нажимом, – позволяет людям самим решать, продавать ли нам обратно землю, которая принадлежала нам задолго до того, как они вообще выползли из грязи. И теперь мы должны её у них покупать?
Я сжала кулаки, почувствовав, как у кончиков пальцев вспыхивает жар.
– Все творения Незримых достойны уважения, – с благостным видом напомнила визирю Владычица и, чуть скривив губы, добавила: – Даже если порой трудно разглядеть, в чём заключается их ценность.
Жар обжигал ладони, но я заставила себя говорить ровно:
– И никто из вас не считает, что после тысячелетий рабства и мучений люди заслужили право на собственные земли?
Сосредоточься на поисках, – велел Риз.
Я проигнорировала его.
– Я считаю, – парировал герцог, – что у людей есть огромные пространства пустующей земли. Когда-то мы возделывали эти поля, а теперь они заброшены и приходят в упадок. Если люди ими не пользуются, почему не позволить это нам?
Принц Валлахана с силой ударил широкой ладонью по каменному столу.
– У людей было достаточно времени, чтобы оправиться от любых страданий. Особенно если учитывать, сколько они живут.
В горле у меня разгорелось пламя, но я подавила его. Мой дар отозвался на жар в глазах принца, на тлевшую в нём искру магии. Обычно я хорошо управляла всеми своими силами, однако порой они сами отвечали на то, что ощущали поблизости, особенно когда передо мной оказывался противник со сходными способностями.
Подобное тянулось к подобному.
Но Риз был прав. Мне следовало сосредоточиться. Я пришла сюда не для того, чтобы спорить с избалованным принцем.
Погасив откликнувшееся на его силу пламя, я вернулась к поискам. Снова обследовала магией гостей. Ничего у королевы Валлахана и её супруга, ничего у визиря или герцога Берниона. Оставалась Владычица.
– Принц говорит правду, – согласилась та с приторной улыбкой, настолько похожей на улыбку Ианты, что меня замутило. – Мои последователи сообщают, что люди почти ничего не помнят о Войне и о жизни своих предков до неё. Они просто не знают, что может быть иначе.
Я заставила себя сосредоточиться. Невидимые руки моей магии скользнули по зелёному бархату её одеяния, по татуировкам, похожим на следы когтей, по нитям чистого золота в косах.
– И откуда, – спросила Мор, нарушив мою сосредоточенность, – ваши последователи это знают?
Татуировки Владычицы вспыхнули, словно далёкие молнии, и моя магия невольно отпрянула.
– Для Незримых не существует границ.
Я подавила дрожь, пробежавшую по моей силе, когда в ауре женщины что-то шевельнулось, словно отвечая на её слова с явным удовольствием.
Но это не было Сотворённым. Что бы ни наслаждалось похвалой Владычицы, оно не было тем, что я искала.
– Напомню вам, Владычица, – произнёс Риз. Вокруг него сгущалась сила. То ли он начал терять терпение, то ли пытался прикрыть возможную утечку моей магии, которую женщина могла заметить. – Стена исчезла, но прежняя граница по-прежнему существует и соблюдается. Фэйри запрещено пересекать границу человеческих земель.
Мы знали, что за последние месяцы этот запрет нарушали не раз, но говорить об этом, разумеется, не собирались.
– Среди людей немало заблудших, невежественных созданий, которым нужно наше учение, – заявила Владычица. На мгновение мне показалось, что она может оказаться даже хуже Ианты. – Им необходимо наше наставничество.
Я с облегчением отвела магию от её отвратительной сущности. На мгновение прекратив поиски, я вновь полностью сосредоточилась на окружающем.
– Мы уже обсуждали всё это, – сказала Мор.
Она повернулась к королю Валлахана, затем к герцогу Берниона. Пожалуй, только их двоих ещё можно было считать голосами разума. Однако ни один не выглядел хоть сколько-нибудь убеждённым.
Я перестала стараться сохранять невозмутимое выражение лица. Риз рядом со мной, казалось, тоже больше не скрывал своего отвращения. Его сила звучала в моей крови мрачной песней.
– Я почти два года посещаю ваши дворы и до сих пор не получила ответа, – продолжила Мор, обращаясь к королю и герцогу. – Сегодня я привела сюда Верховного правителя и Верховную правительницу, чтобы спросить вас прямо. Собираетесь ли вы двинуть войска на человеческие земли и расширить свои границы?
Мы с Ризом смотрели на них, не опуская глаз. Торжествующая Ночь и Вечные Звёзды.
– А вам какое дело? – презрительно спросила королева Валлахана.
– Самое прямое, – отрезала я. – Мы хотим оставить этот мир лучше, чем застали его.
Последняя просьба Суриэля. Моё последнее обещание ему.
– Лучше по чьим меркам? – фыркнула королева. – Для нас было бы лучше вернуть свои земли и восстановить прежние границы. И для людей тоже. Они не умеют разговаривать с землёй, а земля никогда им не ответит. Мы же способны сделать поля плодородными и поделиться урожаем.
Корона больно давила на голову, но я продолжала держать подбородок высоко.
– Вся сила принадлежит фэйри. У людей нет ничего подобного. Самое малое, что мы можем сделать, это позволить им спокойно жить отдельно от нас.
– И я снова спрашиваю, – потребовала королева, совершенно не смутившись, – какое вам до этого дело?
Возможно, я бы ответила, если бы Риз вдруг не замер с неестественной неподвижностью. Что он понял? По нашей мысленной связи не доносилось ничего.
– Повторю ещё раз, – продолжала королева с прежней злобной усмешкой. – Вы правите одной территорией. Всего одной территорией на острове. По сравнению с огромным континентом Притиания не больше капли. И всё же вы считаете, будто вправе определять судьбу мира, отношения между фэйри и людьми, бессмертными и смертными?
Я положила ладони на стол. Татуировки чернели на бледной коже.
– Я родилась человеком. И кое-что знаю об отношениях людей и фэйри.
Воспользовавшись моментом, я снова провела магией по её избалованному сыну. По-прежнему ничего.
Королева махнула рукой. Перстни сверкнули поверх татуировок.
– Есть и другие, кто обладает подобными знаниями. Вы созвали сюда нас, правителей целых королевств, хотя сами управляете лишь частью одной территории. Кто уполномочил вас говорить от имени всей Притиании? Если вы так упорно настаиваете, что люди имеют право на наши исконные земли, то где их делегация? Где смертные, которые могли бы сами отстаивать свои интересы? Или вы назначили себя ещё и представительницей людей Притиании?
Я заставила себя спокойно сообщить Ризу:
Я закончила. Ни у кого из них нет Сотворённого предмета. И никаких следов недавнего использования. Я проверила всех дважды.
Аз только что сообщил то же самое.
Но мы оба могли ошибиться, – признала я. Надо было взять Несту.
Я не доверяю ей настолько, чтобы быть уверенным, что она сумеет сдержаться, – напряжённо ответил супруг.
Меня задело его недоверие к сестре, но сейчас было не время выяснять отношения.
А вот тебе и Азу я доверяю. Вы вдвоём выяснили всё, что нам необходимо.
Да. Никто из них в последнее время не приближался к Сотворённому предмету.
– Новый договор был согласован со многими Верховными правителями Притиании, – как всегда дипломатично произнесла Мор.
– Со многими, – подчеркнул великий визирь с откровенным высокомерием. – Но не со всеми. Насколько мне известно, Осенний и Весенний дворы своего согласия не давали.
– Вы проделали очень долгий путь, – произнёс Риз.
Вокруг его широких плеч сгущалась ночь, словно призрачные крылья.
– Для людей, которые даже не желают всерьёз рассмотреть возможность договориться с нами.
Владычица Незримых склонила голову с притворным благочестием. Золотые нити в её косах блеснули.
– Мы прибыли, чтобы оказать вам честь и лично сказать: занимайтесь собственными землями. Дела континента оставьте тем, кто там живёт. Если вы желаете и дальше предоставлять людям самостоятельность на выделенном им участке Притиании, это ваше право. Но вы не будете указывать нам, что делать по другую сторону моря.
Её глаза сузились до горящих щёлочек. Тьма, исходившая от моего супруга, ничуть её не смущала.
– Хотя, возможно, вы полагаете, будто обладаете и правом, и силой нас принудить.
Я замерла, ожидая удара.
– Что вы хотите этим сказать? – спросил Риз с пугающим спокойствием.
– Вы проповедуете мир, – прошипела королева Валлахана, – а сами собираете оружие для войны.
Король коснулся руки жены, укутанной мехом, призывая её сдержаться, и произнёс несколько тактичнее:
– До нас дошли сведения, что Ночной двор владеет несколькими предметами древней, ужасающей силы. Что Сокровищница Ужаса теперь находится у вас, наряду с некоторыми другими вещами.
Удивляться не следовало. Человеческие королевы, особенно Бриаллин, знали о Сокровищнице. Она могла рассказать кому угодно. И Кощей, эта злобная сила, таившаяся в сердце континента, тоже знал о ней. Я вполне допускала, что именно он распространил слухи, надеясь посеять раздор.
– Мы не собираемся использовать Сокровищницу, – твёрдо заявил Риз.
Разумеется, он не упомянул, что мы уже ею воспользовались. Точнее, Неста. И тем самым подвергла нас всех опасности, когда…
Я оборвала собственные мысли и вновь сосредоточилась на разговоре.
– Возможно, это правда, – сказал герцог Берниона. – Но Сокровищница всё равно принадлежит вам. При всей вашей силе, Ризанд, вы продолжаете собирать новые источники могущества. Мы также слышали, что во время вашей небольшой стычки с Хайберном в дело вмешался Котёл.
– Небольшой стычки? – зло переспросила Мор.
Но Риз жестом велел ей успокоиться. Мой супруг непринуждённо закинул ногу на ногу, хотя вокруг него по-прежнему сгущалась буря силы.
– А что, по-вашему, мне следует делать с подобными предметами, когда они оказываются на моём пути?
Он принялся рассматривать аккуратно подстриженные ногти, всем своим видом изображая праздное высокомерие, хотя в его фиолетово-синих глазах таилась смерть.
– Может, мне следует отдать их вам?
– Мы никогда бы не потребовали ничего подобного! – возмутился великий визирь, надувшись, словно оскорблённая сова. – Но вы не можете осуждать нас за то, что мы укрепляем свои силы и пытаемся пополнить собственные, и без того внушительные арсеналы.
Я подавила вспыхнувшее изумление. Они практически подтвердили сведения Аза. Это превосходило всё, на что мы рассчитывали, отправляясь на встречу.
И ещё одно слово: пытаемся.
Значит, они всё ещё искали Сотворённый предмет, чем бы он ни оказался. По крайней мере, теперь нам не требовалось притворяться, будто мы ничего не знаем.
Но звёзды в глазах Риза погасли.
– Чем именно вы намерены пополнить свои арсеналы?
Бокалы с вином задребезжали на столе, хотя Риз не наносил никакого магического удара.
Королева Валлахана провела рукой с татуировками по меховому плащу.
– У Притиании есть свои игрушки, – самодовольно произнесла она. – И у нас будут свои.
Она подняла голубые глаза на Риза. Губы изогнулись в улыбке.
– Если вы собираетесь вооружаться Сокровищницей Ужаса и вмешиваться в дела Котла, не изображайте удивления, когда мы тоже начнём возвращать себе утраченное наследие. Надеюсь, вы не настолько глупы, чтобы думать, будто, найдя такой предмет, мы принесли бы его сюда?
Последние слова сопровождались презрительным взглядом в мою сторону. Она знала, чем я занималась во время разговора.
Корона будто сильнее вдавилась мне в голову. И всё же я заставила себя держать подбородок высоко, а плечи расправленными.
По брачной связи не доносилось ничего. Лицо Риза стало совершенно непроницаемым.
– Значит, вы ищете собственное Сотворённое оружие.
Оно должно было относиться к тем видам Сотворённых предметов, пользоваться которыми мог не только Сотворённый. Таких существовало немало. Насколько мне было известно, подобное строгое ограничение распространялось лишь на предметы Сокровищницы Ужаса.
– А если мы обезвредим Сокровищницу? – продолжил Риз. – Откажетесь ли вы тогда от поисков Сотворённого предмета, который намерены использовать против нас?
– Это оружие невозможно обезвредить, – заявила Владычица Незримых, неодобрительно цокнув языком. – Если вы скажете, будто уничтожили его, мы сразу поймём, что это ложь. Сотворённые вещи невозможно развоплотить. Хотя мы слышали, что ваша сестра недавно развоплотила одну человеческую королеву.
Неста не просто развоплотила Бриаллин. Она стёрла её из самого мироздания.
Я не стала тратить силы на отрицания.
– И наше слово для вас ничего не значит? – потребовала я. – Даже если мы внесём в договор обязательство никогда не использовать Сокровищницу, если поклянёмся всем, что для нас свято, вы всё равно нам не поверите?
Королева Валлахана улыбнулась с мягкой жестокостью.
– Нет.
Сила Риза, сгущавшаяся вокруг него непроницаемой тьмой, замерла, а затем начала рассеиваться.
– Мы не собираемся воевать ни с одним из ваших государств, – произнёс он с неподдельной искренностью. – Сокровищница и прочие Сотворённые предметы оказались у нас по стечению обстоятельств. Мы не намерены использовать их ни при каких условиях. С вашей стороны было бы безрассудством искать подобное оружие.
Я серьёзно кивнула. Мор последовала моему примеру.
– Тогда скажите мне вот что, – заговорил герцог Берниона, повернув вверх огрубевшие ладони. – Если мы двинемся на юг, чтобы вернуть у людей наши исконные земли, и вы не сумеете остановить нас своими армиями, воспользуетесь ли вы Сокровищницей, чтобы помешать нам?
Не отвечай, – предупредила я Риза.
Но его молчание уже стало ответом для наших врагов. Герцог мрачно улыбнулся и снова положил ладони на стол.
– Значит, всё же существуют обстоятельства, при которых вы сочтёте необходимым воспользоваться Сокровищницей. В таком случае будет лишь справедливо, если и у нас появится подобная сила.
– Мы приехали сюда ради мира… – начала я.
– Те, кто стремится к миру, не вооружаются для войны, – перебила Владычица.
– К тому же, – немедленно добавил великий визирь, – далеко не вся Притиания разделяет ваши взгляды. Осенний двор весьма благосклонно относится к возвращению наших законных земель. Вполне возможно, он даже отправит свои войска на помощь нашему священному походу.
Берон, этот ублюдок, достаточно ясно обозначил свою позицию. И даже тайной поддержки Эриса могло не хватить, чтобы убедить его отца образумиться.
– Я вижу, как вы злитесь, – обратился ко мне герцог Берниона. – И поскольку сам не желаю войны, советую вам помнить, что Притиания и без того невелика. Без поддержки каждого двора ваши силы станут ещё меньше. Подумайте, с чем вам придётся столкнуться, если вы решите перенести войну на континент. Подумайте, сколько жизней потеряет ваш народ.
– Прежде всего мы думаем о невинных людях, чьи жизни окажутся под угрозой из-за вашего готовящегося вторжения, – ответил Риз.
В его голосе прозвучала такая злость, что я невольно взглянула на него. Он по-прежнему держал силу под контролем, но на лице читались отвращение и неприкрытая ярость.
– Мы намерены завоевать земли без кровопролития, – поспешил заверить герцог.
Похоже, он заметил, как пошатнулось обычное железное самообладание Риза, и достаточно благоразумно испугался.
– Люди увидят собранные против них армии фэйри и сложат оружие. Возможно, они не так мудры и образованны, как мы, но и не настолько глупы, чтобы начинать войну, которую никогда не смогут выиграть.
У меня закипала кровь. Высокомерие высших фэйри ничуть не изменилось за последние пять столетий.
Но Риз произнёс пугающе тихо:
– А какую роль в ваших планах играет Кощей Бессмертный?
Вот оно. Подозрение, которое давно не давало нам покоя. Наши опасения только усилились после того, как стало ясно, что Кощей манипулировал Бриаллин. Он исподволь делал один ход за другим, переставляя нас, словно фигуры на игровой доске, правил которой мы ещё толком не знали.
А несколько дней назад тень Азриэля услышала, как мужчины в горной пещере обсуждают Кощея и ониксовую шкатулку, в которой, по слухам, заключена его смерть. Тень сообщила также о нити: смерть Кощея была вплетена в нить жизни. Что бы это ни означало, ничего подобного мы прежде не слышали.
– Кто это такой? – спросила королева Валлахана с нарочитой невинностью.
В её голосе было слишком много сладости, чтобы вопрос прозвучал искренне. Лицо её мужа оставалось непроницаемым, а вот принц переводил взгляд с матери на отца. Стало ясно, что они прекрасно знают, кто такой Кощей.
– Полагаю, вам должно быть известно имя того, кто дёргает вас за ниточки, – мягко заметил Риз.
Король Валлахана возмутился. Его невозмутимость исчезла.
– Никто в моих землях не находится под чужим влиянием…
– Мы знаем о Кощее, – мрачно произнёс герцог Берниона.
Владычица Незримых театрально вздохнула, устремив глаза к небесам.
– Он всего лишь мелкий колдун, воображающий себя богом смерти. Он нам ни к чему.
Я посмотрела на неё без всякого выражения.
– Звучит совершенно неубедительно.
Она открыла рот, но, прежде чем успела огрызнуться, вмешался герцог:
– Наши шпионы давно знают о его существовании. Они постоянно рыщут по горам вокруг его озера и следят за каждым движением. Стоит ему хотя бы вздохнуть в сторону Монтесере, как нам об этом докладывают.
– А эти донесения, – спросил Риз, вновь обретая безупречное спокойствие, – нужны вам, чтобы подготовиться к возможному нападению с его стороны? Или чтобы лучше понимать союзника?
– Кощей не союзник Монтесере, – решительно заявил герцог.
Визирь и Владычица при этом заметно окаменели лицами. Как и королевская семья Валлахана.
Риз поочерёдно оглядел каждого из них, но обратился ко всем сразу:
– Ради вашего же блага надеюсь, что это правда.
– Это угроза? – потребовал принц Валлахана. – Разве мы не вправе заключать союзы с кем пожелаем? Или вы и в эти дела собираетесь совать нос?
Риз снова принялся рассматривать ногти.
– Это простой совет. Что бы ни обещал вам Кощей, какой бы наградой ни соблазнял, его дар окажется совсем не тем благословением, на которое вы рассчитываете.
Он поднял взгляд на короля Валлахана, затем на герцога Берниона.
– Что бы он вам ни говорил, советую ему не верить.
– Мы не поддерживаем никаких отношений с Кощеем Бессмертным, – процедила Владычица. – Свяжись мы с ним, против нас выступило бы множество врагов, и не только вы. Мы не настолько глупы. Вы всё выдумываете.
– В последнее время мир и без того достаточно безумен, – холодно произнёс Риз.
Мне отчаянно хотелось выкрикнуть ей в лицо, что она лжёт.
– Мне незачем что-либо выдумывать, – продолжил он, не дав никому ответить. – А совет я дал из добрых побуждений.
На эти правдивые слова никто не отозвался. Даже герцог.
На континенте существовало ещё несколько государств, которые, возможно, согласились бы выступить против союза Раска, Монтесере и Валлахана. Со времени войны с Хайберном мы пытались наладить с ними отношения, но безуспешно. Они не желали иметь ничего общего ни с нами, ни с нашим договором, ни с возможным конфликтом.
Некоторым утешением служило то, что с Раском, Монтесере и Валлаханом они тоже не собирались связываться. Мор выяснила, что наши противники пытались привлечь их на свою сторону и добились не большего успеха, чем мы.
Когда в зале воцарилась тишина, Мор спросила, словно подводя итог всему разговору:
– Значит, вы всё-таки намерены вторгнуться?
Ответом стало молчание. У меня болезненно сжалось что-то в животе.
Мор с силой ударила ладонью по столу.
– Во время Войны армия фэйри выступила ради людей. Мы сражались за них!
Она указала на короля Валлахана. В её карих глазах горели горечь и возмущение.
– Твой отец сражался за них. Неужели ты собираешься растоптать память о нём, о его жертве и о жертвах собственного народа? Уничтожить всё, ради чего он воевал?
В глубоко посаженных глазах короля мелькнули стыд и печаль.
Но его жена лишь пожала плечами и снова погладила мех своего плаща.
– Мир изменился. То, что когда-то казалось возвышенным идеалом двух земель и двух народов, обернулось кошмаром. Вы обнаружите, что многие из тех, кто когда-то разделял ваши убеждения, за пять столетий успели увидеть их последствия. И поняли, что кое в чём до Войны жизнь действительно была лучше. Мы не настолько горды, чтобы отказываться признать собственную ошибку. Возможно, тогда ошибались мы. А теперь ошибаетесь вы со своим новым договором.
С этими словами королева Валлахана поднялась. Сын последовал её примеру. Оба были такими же беспощадными, как ледяная страна, которой она правила.
Великий визирь и Владычица тоже встали. Через несколько мгновений, хотя и заметно нехотя, к ним присоединились король Валлахана и герцог Берниона.
– Полагаю, на этом всё, – тихо произнёс Риз, оставаясь на месте.
Герцог склонил голову.
– Мы приехали из уважения к вам. А я лично из привязанности к ней.
Он кивнул на Мор, мрачно смотревшую на гостей.
– Она приложила немало усилий, чтобы нас переубедить.
Неужели всё действительно заканчивалось так? Новая война, новое вторжение, люди снова окажутся в рабстве…
– Возможно, вы уже давно предвидели такой исход, – сладко пропела Владычица. – Именно поэтому и собрали Сокровищницу.
Она одарила меня одной из своих отвратительных, благостных улыбок.
– В глубине души вы знали, что мы не изменим решения. И предупреждаю вас: воспользоваться Сокровищницей означает обречь свою вечную душу на проклятие. Незримые покарают вас и всех ваших близких.
Я оскалила зубы.
– Я не подчиняюсь Незримым.
– Возможно, в этом и заключается часть проблемы, – назидательно заметила Владычица. – У вас больше не осталось богов, нет истинной Матери, которая направляла бы Притианию. Она сочла ваши души недостойными и отвернулась от вас. Ваша земля лишена богов, покинута и проклята…
– Это не имеет отношения к делу, – перебил её герцог Берниона.
Владычица сердито взглянула на него, но герцог поднял руку.
Каменные двери зала с грохотом распахнулись. Внутрь ворвался ледяной морской ветер, словно стая волков.
– Мы прибыли, чтобы предельно ясно обозначить свою позицию. Нового договора не будет. И мы оставляем за собой право вооружаться, как это сделали вы.
Несмотря на твёрдость слов, в нём чувствовалась усталая обречённость.
Принц Валлахана с самодовольным видом протиснулся мимо кресла герцога и направился к выходу.
– В мире есть и другое оружие, утраченное и забытое.
Он обернулся через плечо с ухмылкой.
– Но ненадолго. Оно пробуждается. И Сотворённые предметы, и те, что наделены обычной, но зловещей магией. Возможно, их разбудил тот самый владыка смерти, о котором вы говорите.
Отец бросил на него резкий, неодобрительный взгляд.
У меня похолодела кровь. Неужели нечестивое присутствие Кощея и впрямь пробудило Сотворённые предметы по всему миру?
То, что услышал шпион Аза, указывало: Кощей помогал нашим врагам в поисках одного из них. Подсказал, где может находиться оружие. Но какую плату он потребовал взамен? И зачем?
Набухшая грудь болезненно заныла, напоминая, что дома меня ждёт сын. Я поднялась, и от движения снова начало выделяться молоко.
Расправив плечи, я твёрдо произнесла:
– Мы продолжим искать путь к миру для всех народов этого мира.
Королева и принц Валлахана презрительно фыркнули. Но король печально кивнул мне и Мор, прежде чем исчезнуть, переместившись прочь.
Владычица Незримых слегка склонила голову.
– Да смилостивятся Незримые и ваша забывшая о вас Матерь над душой вашего сына.
Я уже готова была обвить её шею огненной плетью и сжать, но Владычица исчезла. Вместе с ней переместился и визирь, напоследок презрительно фыркнув.
Остался только герцог Берниона. Ледяной ветер из открытых дверей шевелил его волосы. Несколько мгновений в зал доносился лишь оглушительный шум разбивавшихся о скалы волн.
На суровом лице герцога появилось выражение, похожее на боль.
– Я не хочу ни вторжения, ни войны.
Он посмотрел на свои широкие, покрытые шрамами ладони, словно уже видел на них кровь.
– Но если мой король выступит в поход, я пойду за ним.
Лицо Риза стало таким же твёрдым, как каменный стол между нами.
– Валдерик, а твой король вообще отправлял тебя сюда сегодня?
– Нет.
У герцога дёрнулся кадык.
– Он отказался приезжать сам и не пожелал отправить меня вместо себя. Я солгал визирю и Владычице, чтобы убедить их явиться на встречу. Они считают, что моё участие одобрено королём.
Мор заговорила надломленным от страха и отчаяния голосом:
– Зачем же ты тогда всё это устроил?
Герцог посмотрел на неё прямо, ничего не скрывая.
– Я надеялся, что вам удастся переубедить их. А они, в свою очередь, смогут повлиять на моего короля. Он давно перестал прислушиваться ко мне. Они поверили моей лжи, будто я сумел восстановить с ним отношения.
Он помрачнел.
– Когда я вернусь домой, мне придётся дорого за это заплатить.
Судя по его лицу, ничего хорошего он не ожидал.
– Но ваши опасения относительно того, с кем может заключить союз Монтесере, вполне обоснованны. Больше я сказать не могу. Не обрекая себя и всю свою семью на участь предателей.
Риз промолчал. За открытыми дверями завывал ветер.
– Ты достойный мужчина, Ризанд, – продолжил герцог, медленно покачав головой. – Но будь ещё и благоразумным. Не растрачивай жизни своего народа напрасно. Вторжение состоится, и мы победим, что бы ты ни предпринял. Если ты принесёшь Сокровищницу на поле боя, война может прийти и к твоему порогу.
Он посмотрел на Риза с мрачной серьёзностью.
– Поэтому не вмешивайся. Не провоцируй Кощея Бессмертного, который нашёптывает столь многим людям, проникая в их мысли и тёмные сны. Оставайся в Притиании, в своём Ночном дворе. Живи счастливо. Расти сына.
У меня перехватило горло.
Риз смотрел на нетронутое вино.
– Когда начнётся вторжение? – хрипло спросил он.
Герцог покачал головой.
– Даже если бы я знал, не смог бы тебе сказать. Но учитывая, что Сокровищница находится у вас, я предполагаю, что остальные не решатся выступить, пока не получат оружие, способное ей противостоять.
Я благодарно улыбнулась ему, хотя улыбка вышла мрачной.
Пусть он и не хотел становиться предателем, но только что сделал нам важный подарок. Теперь у нас были достаточно веские основания считать, что ни одна из трёх держав пока не завладела Сотворённым предметом.
Риз на короткое мгновение закрыл глаза. Я потянулась к его руке. Пальцы супруга были такими же ледяными, как море за стенами.
– Не позволяйте делам континента тревожить вас, – сказал герцог. – Я сделаю всё, что в моих силах, чтобы с людьми обошлись хотя бы относительно справедливо.
В отличие от остальных, он медленно направился к дверям. На мгновение задержался, глядя на море, а затем исчез, переместившись вслед за своими спутниками.
Ветер завыл сильнее. Пламя в жаровнях и камине затрепетало от холода. Мор тяжело опустилась обратно в кресло и закрыла лицо руками.
– Можешь выходить, Аз, – произнёс Риз. Его голос звучал устало.
На его плечи уже легла невидимая тяжесть. Я знала это, потому что ощущала точно такую же.
Но Аз не появился.
Риз поднял взгляд к распахнутым дверям, к каменистой земле Сторра и бушующему за ней морю.
– Азриэль.
Ничего.
Мор опустила руки на колени.
– Его здесь нет.
Глаза Риза вспыхнули.
– И куда же, скажите на милость, – спросил он, отчётливо выговаривая каждое слово, – он отправился?
Мор кивнула на опустевшие кресла, где совсем недавно сидела королевская семья Валлахана.
– А ты попробуй угадать.