Я торопилась домой по просёлочной дороге и уже опаздывала, когда услышала крик. Кричал маленький ребёнок — так громко, что не услышать было невозможно, и с такой болью в голосе, что я не могла пройти мимо. Вздохнув, я замедлила шаг и попыталась определить, откуда доносится звук. Сегодня я провела в лесу за сбором трав больше времени, чем обычно, и солнце уже клонилось к закату. Но я находилась далеко за пределами деревни, так что вряд ли кто-нибудь ещё услышал бы крик и пришёл на помощь.67
Раздался чей-то сердитый голос, за ним последовал новый крик. Я обогнула кусты и вышла на ровную площадку у небольшой речки, протекавшей мимо нашего городка Кингсли. Маленький ребёнок, которого я смутно припоминала, — на вид ему было не больше трёх лет — испуганно съёжился на земле, стараясь держаться подальше от юноши и девушки моего возраста. Не успев даже подумать, я бросилась вперёд и встала между малышом и его обидчиками. Затем с укором посмотрела на стоявшую передо мной девушку.
– Серьёзно, Элис?
Она поморщилась.
– Нам пришлось вмешаться, Елена. Он подвергал опасности нас всех. Ты бы поступила точно так же.
Я обернулась к мальчику, который теперь цеплялся за мою ногу. Опасным он совсем не выглядел. По щекам у него текли слёзы, а на одной отчётливо виднелся красный след от ладони. Я снова повернулась к своим ровесникам и сердито нахмурилась.
– Очень сомневаюсь, что я поступила бы так же.
Элис снова поморщилась.
– Ну, может, не совсем так. Возможно, Сэмюэл немного увлёкся…
– Ничего подобного, – возразил Сэмюэл, прищурившись. – Этого мальчишку нужно проучить, и даже ты должна это понимать, Елена. Разве дом твоей семьи не находится чуть дальше по дороге?
Я потёрла лоб. Сегодня я слишком устала, чтобы разгадывать загадки.
– О чём ты говоришь, Сэмюэл?
Вместо ответа он указал на истоптанную землю рядом с нами. Я беспомощно посмотрела на Элис.
Она слегка наклонилась и показала точнее. Я неохотно последовала её примеру и нахмурилась, разглядев в пыли одну короткую изогнутую линию, более глубокую, чем остальные беспорядочные следы.
– Это… линия? – Я подняла плачущего малыша, который уже пытался вскарабкаться по моей ноге, и усадила его себе на бедро. – Ну рисовал он что-то на земле. И что с того?
– Да, теперь здесь только линия. Благодаря нам, – ответил Сэмюэл.
Он воинственно шагнул вперёд, и я отступила. Но только из-за ребёнка. Я не хотела, чтобы Сэмюэл ударил его ещё раз.
Впрочем, Сэмюэл не обратил на малыша внимания и указал куда-то в сторону. За кустом лежал предмет, который, судя по всему, отшвырнули туда во время стычки, произошедшей до моего появления. Он был частично скрыт листвой, но и видневшейся половины оказалось достаточно, чтобы я поняла, что это такое.
Лист пергамента с напечатанным текстом.
Я ахнула и невольно отпрянула, едва не выронив ребёнка.
– Что?.. Откуда это взялось?
Сэмюэл скрестил руки на груди и снова прищурился.
– Теперь понимаешь? Мы всех спасли. А этого мальчишку нужно как следует проучить.
– Да он же совсем малыш! – возразила я, крепче прижимая ребёнка к себе. – Он ещё ничего не понимает.
Но от запоздалого страха у меня уже дрожали руки и ноги. Как близко мы все оказались к смерти? Я принялась стирать ногой след на земле, уничтожая даже слабые очертания того, что было там нарисовано.
– Почему вы до сих пор не сожгли пергамент? – спросила я. – Пока его не увидел кто-нибудь ещё. Например, стражник. Вы ведь знаете, какое наказание грозит за хранение написанного. Не говоря уже о самой опасности…
Сэмюэл покачал головой.
– Сожжём, когда мальчишка усвоит урок.
Я снова отступила, когда он угрожающе подался вперёд. Элис положила ладонь ему на руку, удерживая его.
– Думаю, ты уже достаточно его напугал, Сэмюэл. Посмотри, он до сих пор плачет. Елена права. Нужно сжечь пергамент.
Несколько мгновений мы с Сэмюэлом стояли неподвижно, не сводя друг с друга глаз. Но Элис снова потянула его за руку, и он со вздохом высвободился.
– Ладно.
Пока Сэмюэл доставал трут и огниво, я старалась не смотреть на пергамент. Однако чёткие чёрные знаки словно притягивали мой взгляд, и я не удержалась, несколько раз украдкой взглянув на них. Разумеется, я не могла прочесть написанного. Никто из нас не мог. Но я знала достаточно, чтобы узнать слова. Их петли, изгибы и прямые штрихи завораживали меня. Какие тайны они могли бы открыть, если бы только я умела их разгадывать? Если бы только не родилась Еленой из Кингсли, дочерью двух лавочников.
Когда первый яркий язычок пламени коснулся пергамента и запретные буквы начали исчезать в огне, я отогнала эти мысли. Я ни за что не променяла бы свою семью. Даже на чудеса письменного слова и магическую силу, которую оно могло высвободить в человеке с подходящей родословной.
– Ну вот и всё, – сказала Элис, когда пергамент полностью превратился в пепел. – Нам пора.
Она оглянулась на дорогу, явно желая поскорее уйти.
Но меня не покидало беспокойство.
– По-моему, главный вопрос в том, откуда он его взял. – Я посмотрела на мальчика, который уютно устроился у меня на плече. Увлечённый зрелищем огня, он наконец перестал плакать. – Откуда появился пергамент? Кингсли совершенно ни к чему такие неприятности.
Особенно учитывая, как близко мы находились к столице, откуда королевские стражники могли добраться до нас без особого труда.
Сэмюэл хмыкнул.
– Ты разве не видела? Сегодня через деревню проезжали две роскошные кареты. Направлялись в Коррин.
Он махнул рукой в сторону дороги, проходившей мимо нашего дома и ведущей к далёкой, скрытой от глаз столице.
– Соизволили остановиться, а маги, которые в них ехали, даже заглянули в лавку твоих родителей. Не сомневаюсь, что кто-то из них обронил эту штуку, а идиот её подобрал.
От его сердитого тона малыш снова задрожал и попытался спрятать лицо у меня на груди. Я приподняла его повыше и опять сердито посмотрела на Сэмюэла.
– Он не виноват. Он слишком маленький, чтобы понимать такие вещи. Подобные предметы вообще не должны валяться где попало.
– Он, очевидно, очень умный мальчик, – заметила Элис.
В её глазах мелькнула печаль, когда она посмотрела на ребёнка.
– Ведь он попытался скопировать то, что увидел.
– Умный? Ха! – Сэмюэл невесело рассмеялся. – Скорее, маленький идиот. Он мог взорвать нас всех одним-единственным словом, и ты прекрасно это знаешь.
– Но не взорвал же! – огрызнулась я, окончательно потеряв терпение. – И уже поздно. Я отведу его домой.
Я прищурилась, словно бросая Сэмюэлу вызов: пусть только попробует меня остановить. Но он лишь ответил таким же мрачным взглядом.
– Ты знаешь, где он живёт? – неуверенно спросила Элис.
Я кивнула.
– Я его узнала. Скоро отведу домой.
Никто из них не сдвинулся с места, поэтому я сама обошла их и зашагала прочь. Я предпочла бы идти позади них, чтобы не попадаться им на глаза, но ждать, пока они соберутся уходить, было некогда. Теперь мне предстояло сначала вернуться в деревню и лишь потом отправиться домой.
Я шла быстро, хотя с каждой минутой ребёнок казался всё тяжелее. Подумывала поставить его на землю и позволить идти самому, но тогда мы бы двигались слишком медленно. Поэтому я продолжала путь, лишь однажды остановившись, чтобы пересадить малыша на другое бедро.
Значит, сегодня через Кингсли проезжал кто-то из магических семейств. Это было вполне логично: никто другой не стал бы возить с собой написанные слова. Если бы я не отправилась собирать травы, то могла бы увидеть приезжих собственными глазами. Возможно, даже поговорить с ними, если они действительно заходили в нашу лавку, как утверждал Сэмюэл.
Интересно, какие они?
Одно дело – изучать в школе сведения о магах. Знать, что лишь они способны управлять силой, которую неизменно высвобождают написанные слова, и потому только им дозволено читать и писать. Слушать о том, как с помощью магии, заключённой в их письменных заклинаниях, они построили королевство. Или о разноцветных мантиях, обозначающих принадлежность к разным магическим направлениям.
И совсем другое – знать, какие они на самом деле.
Гордые, надменные и неприятные в общении? Именно такими я всегда их представляла. Да и те маги, что изредка проезжали через Кингсли, обычно выглядели именно так.
Но что, если они оказались бы самыми обычными людьми? Может быть, даже дружелюбными. Такими же, как я, только в более дорогой одежде. Разве от этого не стало бы ещё хуже? Осознавать, что между нами нет никакой разницы, кроме случайности рождения.
Я без стука распахнула дверь маленького домика, стоявшего чуть поодаль от главной дороги. Молодая женщина с покрасневшими глазами подняла голову и тихонько вскрикнула.
– Джозеф! Вот ты где!
Она бросилась ко мне и выхватила ребёнка из моих рук, прижимая к себе. Я и подумала, что это сын Изадоры, хотя забыла, как его зовут.
Женщина посмотрела на меня широко раскрытыми глазами.
– Где ты его нашла, Елена?
Я переминалась с ноги на ногу.
– У реки.
Она снова вскрикнула и стиснула сына так крепко, что тот запротестовал и попытался вывернуться. Я с трудом удержалась от того, чтобы закатить глаза. Слишком уж бурная реакция для женщины, которая даже не вышла искать собственного ребёнка.
Мне хотелось поскорее уйти, но что-то удерживало меня на месте. Я откашлялась.
– От самой реки ему ничего не угрожало, – сказала я и тут же завладела всем вниманием Изадоры.
– Что ты имеешь в виду?
– Он и не собирался купаться. Возможно, потому, что кое-что нашёл.
Я огляделась, но, кроме нас, в маленьком двухкомнатном доме никого не было. И всё же я понизила голос.
– Кусок пергамента. С написанными словами. Сэмюэл считает, что его обронил кто-то из тех, кто сегодня проезжал в каретах. Джозеф нашёл его и… – Я замялась. – Попытался скопировать часть написанного. Прямо на земле.
Я была уверена, что моё признание вызовет новый вскрик, но, похоже, услышанное настолько потрясло Изадору, что она потеряла дар речи. Она лишь переводила расширенные от ужаса глаза с меня на маленького сына.
– И… – Голос у неё дрогнул. – Сэмюэл об этом знает? Он никогда не умел держать язык за зубами.
– Не волнуйся, – поспешила заверить её я. – Джозеф ещё совсем малыш. А пергамент мы сожгли. Уверена, Сэмюэл не станет поднимать шум, что бы он там ни говорил.
Я помедлила.
– Но тебе нужно убедиться, что он всё понял… – Я прикусила губу. – Он, должно быть, очень сообразительный. Он… он раньше уже пытался делать что-нибудь подобное?
– Конечно нет! – Теперь она выглядела оскорблённой. – Он никогда прежде даже не видел написанных слов. Да и где бы он их увидел? Но он любит рисовать. Всё время пытается срисовывать изображения с картинок на рынке и с вывесок…
Она осеклась и провела рукой по глазам.
– Он умный, как ты и говоришь.
Изадора бросила на меня быстрый взгляд.
– Как твой брат Джаспер.
Я улыбнулась, но улыбка вышла натянутой. Напряжение по-прежнему не отпускало меня.
– Это было бы настоящим счастьем для него. И для всех вас.
Я удержалась от желания ещё раз оглядеть бедную, плохо содержавшуюся комнату.
– Но сначала ему нужно до этого дожить.
Изадора вздрогнула.
– Ты сказала, пергамент сожгли?
Я кивнула.
– Что ж… – Она вздохнула. – Будем надеяться, на этом всё закончится.
Но я видела страх в её глазах, когда она смотрела на Джозефа, который наконец вырвался из её объятий и убежал играть в другой конец комнаты.
– Да. – Я осторожно попятилась к двери. – Мне уже пора…
– Конечно, тебе ведь нужно успеть к ужину. Спасибо, Елена.
Джозеф словно по команде поднял голову и повторил:
– Спасибо, Елена.
Его тоненький голосок слегка коверкал слова. Лицо матери смягчилось, и даже я не удержалась от улыбки.
Но улыбка исчезла, едва я выбежала из деревни и направилась домой.
Изадоре следовало быть осторожнее. Нужно было внимательнее следить за сыном. Он уже достаточно взрослый, чтобы понимать такие вещи. Я поёжилась. А может, и нет. Я с трудом помнила Клементину в таком возрасте, не говоря уже о собственном детстве. И всё же… Всего год назад исчезла целая деревня. Один мощный взрыв – и от неё ничего не осталось. Никто так и не узнал, что именно произошло. Да и как было узнать, если после взрыва не сохранилось ничего?
Известно было лишь то, что взрыв вызвала необузданная, бесконтрольная и смертельно опасная магическая сила. Кто-то писал. Обычный человек, не способный сдержать и направить силу, которая высвобождалась, стоило ему начать выводить буквы. Такой же простолюдин, как я и все остальные жители королевства, не рождённые в магической семье.
И на месте той деревни мог оказаться Кингсли. Возможно, сегодня мы едва избежали такой участи.
Я сглотнула и свернула с дороги, чтобы забрать кожаную сумку, которую бросила в кустах, когда поспешила на помощь Джозефу. Если бы Джаспер узнал об этом, он непременно отчитал бы меня, как делал всегда, уверяя, что я слишком уж стремлюсь всех защищать.
«И ведь ты даже не старшая в семье, Елена, – сказал бы он, ласково потянув меня за волосы. – Разве не я должен быть нашим защитником?»
Я всегда улыбалась и подыгрывала ему, но мы оба знали правду. Джаспер был нашей надеждой. Тем, кому предстояло вытащить всю семью из бедности. Гением с безупречной памятью, способным соперничать даже с магами в учёбе.
Однажды он получит хорошо оплачиваемую должность и заберёт нас всех в столицу. А значит, заботиться о нём и нашей младшей сестре Клементине оставалось мне. Правда, сейчас Джаспер учился далеко, в Королевском университете. Слишком далеко, чтобы я могла его поддразнивать или защищать.
С самого начала было ясно, что Джаспер не станет исполнять воинскую повинность за нашу семью. Как не могло быть и речи о том, чтобы отправить на войну слабую, болезненную Клементину.
И раз уж именно мне предстояло взять на себя главную ответственность за защиту брата и сестры, почему бы не начать прямо сейчас? Даже если до моего восемнадцатилетия оставалось ещё больше полутора лет.
Когда я открыла дверь нашего дома, Клементина, как всегда, встретила меня радостным возгласом. В отличие от жилища, которое я только что покинула, у нас царили чистота и порядок. Мебель была крепкой, все поверхности тщательно вымыты, даже занавески выглядели так, словно их только что постирали. И дом был просторнее: помимо общей комнаты, здесь имелись ещё две, а под крышей располагался чердак, где мы с Клементиной спали. Всё это стало возможным благодаря тому, как бережно родители вели дела своей маленькой лавки. А ещё благодаря тому, что они согласились поселиться за пределами деревни, где хватало места для дома побольше.
Я попыталась улыбнуться, но Клементина слишком хорошо меня знала. Улыбка сошла с её лица, и она поспешила ко мне, взяв за руку.
– Что случилось, Елена? Что-то не так?
Я постаралась взять себя в руки.
– Нет, ничего. Не обращай внимания, Клемми. Я просто устала.
И это было правдой. Теперь всё было в порядке. Но я никак не могла избавиться от тревоги, поселившейся во мне у реки.
– Ах ты бедняжка! Конечно, ты устала, ведь целый день бродила по лесу.
Она поспешно сняла сумку с моего плеча и предложила мне присесть, а сама принялась разбирать собранные травы, аккуратно раскладывая их на столе.
– Пока тебя не было, к нам приезжали особенные гости. – Она хихикнула. – Хотя не совсем гости. Покупатели.
Я потёрла глаза.
– Я слышала. Маги?
Она кивнула, явно немного разочарованная тем, что кто-то успел сообщить мне новость раньше неё.
– Одна из дам увидела наши свежие фрукты и заявила, что у неё возникло «непреодолимое желание» их попробовать.
Я закатила глаза, но Клементина, похоже, была очарована своим случайным знакомством с представителями высшего общества.
Нашими угнетателями.
Я прижала ладонь ко лбу. Наверное, я устала сильнее, чем думала. Теперь уже сама начинала драматизировать.
Магам принадлежала вся власть и большая часть богатств королевства, но лишь они умели управлять магической силой. И мы, простые люди, тоже получали от их способностей определённую пользу. Хотя бы потому, что маги, управляющие ростом растений и ветрами, помогали выращивать урожай, а маги-созидатели строили дороги и общественные здания. Даже целители помогали тем, кто мог позволить себе их услуги.
– Надеюсь, они хорошо заплатили, – сказала я.
– Ещё как, – ответила мама, суетливо входя в комнату. – Даже больше положенного. Словно им было жалко времени, чтобы отсчитать точную сумму.
Она удивлённо покачала головой.
– И мы когда-нибудь так заживём, – с гордостью произнесла Клементина. – Когда Джаспер закончит учёбу и мы все переедем к нему в Коррин.
– Именно так и будет, – отозвался отец, входя с улицы.
Он подхватил Клементину на руки и покружил её, хотя в одиннадцать лет она была уже слишком взрослой для подобных забав. Впрочем, никто из нас не возражал.
Опустив сестру на пол, отец заметил аккуратные ряды собранных трав на столе. Он удивлённо приподнял брови.
– Ты сегодня хорошо потрудилась, Елена.
Я выпрямилась и улыбнулась ему. Мне действительно удалось собрать немало трав, хотя после всех дневных происшествий я совсем об этом забыла. Мне всегда лучше всех удавалось находить в лесу укромные места, где росли редкие растения. Те самые, которые можно было выгодно продать в лавке – свежими или высушенными.
Когда мне исполнится восемнадцать и я запишусь в армию, чтобы отправиться на войну, родные будут по мне скучать. Я это знала. Но лучше пусть уйду я, чем Джаспер или Клементина. Никто не произносил этого вслух, однако все мы были согласны.
Да и закон был однозначен. Каждая семья обязана отправить одного из своих детей на военную службу по достижении восемнадцати лет. Если никто не вызовется добровольно, младшего ребёнка принудительно призовут в армию в день его восемнадцатилетия.
Время от времени я слышала споры об этом законе, но никто не мог решить, кому приходится хуже: старшим детям, вынужденным делать выбор, или младшим, лишённым всякого выбора.
Иногда я замечала печаль и страх в глазах матери, когда она смотрела на меня. Большинство семей отправляли на службу самого крепкого сына, надеясь, что ему удастся пережить три года, отслужить положенный срок и вернуться домой.
Порой я задумывалась, не поэтому ли мама снова забеременела спустя целых пять лет после моего рождения. К тому времени уже стало ясно, что Джаспер – особенный мальчик и нельзя допустить, чтобы его способности пропали зря на передовой бесконечной войны. Родители даже начали откладывать деньги, понимая, сколько средств потребуется на его обучение, когда в десять лет он закончит школу Кингсли.
Возможно, мама надеялась родить ещё сыновей, которые были бы лучше меня приспособлены к тому, чтобы выжить в бою. Но вместо этого родилась Клементина – самая добрая и самая слабая из нас.
Впрочем, я так и не осмелилась спросить об этом мать. Возможно, причина была совсем другой.
– А они ничего не обронили? – Вопрос сорвался с моих губ прежде, чем я успела осознать, что собираюсь его задать.
– Кто? – Отец недоумённо посмотрел на меня.
– Ты о магах? – Клементина склонила голову набок, с любопытством разглядывая меня. – Почему спрашиваешь?
– Ах, о них. – Отец вернулся к разбору трав.
– Я ничего не заметила, – ответила мама. – Хотя, учитывая их беспечность, я бы ничуть не удивилась. А что? Ты заходила в лавку и что-то нашла?
Я покачала головой.
– Не я. Но маленький Джозеф, сын Изадоры, похоже, кое-что нашёл.
Я вовсе не собиралась рассказывать родителям о случившемся, но не могла больше держать это в себе. Происшествие тяжёлым грузом лежало у меня на душе, и слова сами рвались наружу.
К тому же там был Сэмюэл. Я не доверяла ему и не верила, что он сумеет промолчать. А если он начнёт болтать, неизвестно, как отреагируют остальные. Оставалось лишь надеяться, что он не узнал Джозефа и не заметил, в какой дом я отвела малыша. К счастью, Сэмюэл никогда не отличался внимательностью к мелочам.
– Что-нибудь ценное? – спросила Клементина. – Думаешь, они заметят пропажу? Ну, маги?
– Очень надеюсь, что нет.
Я выпрямилась и глубоко вдохнула. Я даже не подумала, что они могут заметить пропажу.
– Это были слова. Какое-то напечатанное сообщение или что-то в этом роде.
Все в комнате замерли.
– И ты говоришь, что его нашёл маленький Джозеф? – спустя мгновение спросил отец.
Я кивнула.
– Сэмюэл и Элис нашли его у реки. Мы сожгли пергамент. Но…
Я глубоко вдохнула и выпалила:
– Оказывается, до моего прихода он пытался скопировать написанное. Прямо на земле. Они едва успели его остановить.
– Он пытался скопировать… буквы? – Клементина с трудом выговорила последнее слово. Её лицо побелело.
– Если бы ему удалось написать целое слово… – Даже отец выглядел испуганным.
Я сглотнула и кивнула.
– Но он не написал. Я всё время себе об этом напоминаю. Не написал. К тому же он совсем маленький. Может быть… может быть, его магическая сила ещё недостаточно развита, чтобы причинить большой вред.
Никто не ответил на моё полное надежды предположение.
Потому что все мы знали, какой силой обладают слова.
Слова могли даровать жизнь – и приносить смерть. Написанные слова придавали форму магической силе и высвобождали её из человека в окружающий мир. Но управлять этой силой могли лишь представители магических семейств.
Уж точно не такие люди, как мы. Или маленький Джозеф.
Стоило любому простолюдину написать хотя бы одно слово, и сила вырвалась бы наружу, вызвав разрушительный взрыв, который никто не смог бы остановить.
Именно так произошло с той несчастной деревней на севере. За одно мгновение она исчезла навсегда, словно её стёрли с карты. Сколько букв для этого понадобилось? И кто их написал? Этого мы уже никогда не узнаем.
Возможно, я ненавидела существующий порядок, при котором нас втаптывали в грязь, но понимала, почему он возник.
Нам не зря запрещали учиться читать и писать. Без магической крови, позволявшей управлять высвобождаемой силой, письменность становилась слишком опасной.
Одна ошибка – и…
Дверь с грохотом распахнулась, заставив нас всех вздрогнуть.
На пороге стоял Томас, мальчишка, который иногда помогал в лавке после отъезда Джаспера. Он опирался о дверной косяк, тяжело дыша.
– Что случилось, Том? – спросил отец.
– Беда, – выдохнул он. – В лавке беда. Что-то связанное с теми магами.
